• DavidStarkey thetudors

    #DavidStarkey@thetudors

    1. НАЧАЛО

    У Анны Болейн был дар вызывать сильные чувства. Люди никогда не были к ней нейтральны: ее либо любили, либо ненавидели. Даже о ее происхождении существовали разные мнения. Сторонники хвалили ее родословную, в то время как противники глумились над ней, называя выскочкой.

    Действительно, Анна была продуктом характерной английской социальной помеси. Со стороны отца она имела происхождение по линии преуспевающих купцов. Ее прадед Джеффри Болейн был основателем семейного состояния. Он был лондонским торговцем тканями, служил мэром города в 1457-58 гг и получил обычное рыцарство. Как тогда – да и ныне - было модно, он вложил средства в земли и сельское хозяйство, купив два поместья – Бликлинг в Норфолке и Хивер в Кенте. В 1463 г. он скончался.

    Сэр Уильям Болейн, дед Анны, был вторым сыном сэра Джеффри и его возможным наследником. В отличие от своего целеустремленного отца, он был доволен жизнью преуспевающего сельского джентльмена. Но старший сын сэра Уильяма – Томас, отец Анны – приобрел вкус к политике и вошел в окружение короля, где быстро сделал карьеру. Этим он был обязан семейному богатству и своему образованию (Томас бегло говорил по-французски, и, что более необычно для любителя, не профессионала, на латыни), а прежде всего – своим семейным связям.

    Все мужчины рода Болейн выгодно женились, делая партии с представительницами благородных семейств. И с каждым поколением ранг их жен повышался: Джеффри женился на дочери барона, Уильям – на дочери и сонаследнице Томаса Батлера, графа Ормонда, служившего управляющим двора у Екатерины Арагонской, но Томас перещеголял их всех, поскольку его жена Элизабет Говард была дочерью второго герцога Норфолка и сестрой третьего.

    Эта плеяда аристократических предков женского пола означала, что через определенное время Анна сможет похвастаться наиболее впечатляющим гербовым щитом. Он состоял из четырех частей – объединенных гербов Батлеров, Рочфордов, Вареннов и Томаса Бразертона (1-ый граф Норфолк, сын английского короля Эдуарда I и его второй жены Маргариты Французской, лорд-маршал Англии – прим. переводчика) с дополнениями от английских и французских властительных домов Ланкастера, Ангулема и Гиени. Происхождение Анны от этих семейств было бесспорным; то, что она имела право, как отдаленный потомок по женской линии, использовать эти гербы – уже оспаривалось.

    Томас и Элизабет поженились приблизительно в 1500 г., и быстро обзавелись детьми, из которых выжили трое. Старшая, Мария, была спокойной заурядной девочкой. Но она была весьма привлекательной для противоположного пола, и не могла никому отказать, или, по крайней мере, ее сопротивление не длилось долго. Но двое младших – Анна и ее брат Джордж, отличались от сестры. Они были интеллектуальны, амбициозны и связаны сильной взаимной привязанностью. Томас Болейн признал таланты своих отпрысков и приложил все усилия, чтобы взрастить их.

    Джордж, как предполагается, получил образование в Оксфорде, хотя об этом нет никаких упоминаний в отчетах университета или колледжа. Но там или в другом месте он получил превосходное образование. Унаследовав семейный талант к языкам, он блистал на латыни и французском. Он был также совершенным поэтом и переводчиком, и развил вкус к глубокомысленным религиозным рассуждениям и политической теории. Все это отличало его от заурядного английского джентльмена, который чаще орудовал мечом, нежели пером. Но это в равной степени сближало его с будущим зятем Генрихом VIII, который также гордился своей интеллектуальной утонченностью.

    Любопытно, что об образовании Анны известно больше, чем об образовании ее брата. Ее «Оксфордом» были франкоговорящие королевские дворы континента, которые дали ей образование не хуже, чем у Джорджа, кроме латыни.

    Ее первым местом обучения стал двор эрцгерцогини Маргариты Австрийской. Маргарита, дочь императора Максимилиана, стала любимой теткой переженившихся между собой королевских семейств Европы. В юности сама она побывала замужем трижды: за Карлом VIII Французским, брак с которым был аннулирован, за братом Екатерины Арагонской Хуаном, который скоропостижно скончался, и за герцогом Савойским, который также умер молодым. Овдовев в возрасте 24 лет, она вернулась в свои родные Нидерланды, где два года спустя стала регентом при будущем Карле V, который был ей племянником через своего отца, Филиппа Красивого - брата Маргариты, - а также племянником Екатерины Арагонской через свою мать Хуану Безумную, которая была Екатерине сестрой. Маргарита следила за образованием Карла и его сестер Элеоноры, Изабеллы и Марии.

    Это была задача, к которой Маргарита основательно подошла как эмоционально, так и интеллектуально. Не смотря на три брака, у нее не было своих детей, которыми она была бы занята; она знала несколько языков, писала стихи на французском и латыни, была влиятельным покровителем фламандской живописи и прогрессивного архитектурного стиля, который отразился на облике нового дворца в Мехелене. Большая часть дворца сохранилась, с его яркими фигурными кирпичами и длинными галереями, каменными колоннами и арками в классическом стиле. Он предвосхищает постройки в Йорк Плейс, наскоро сооруженные для Генриха и Анны. Наконец, эрцгерцогиня была способным политиком и грозным персонажем, чей официальный стиль формы обращения был (не без причин) «Très Redoutée Dame» (дословно «Самая внушающая страх дама» - прим переводчика).

    Результат состоял в том, что ее двор стал международной школой последней ступени, за помещение в которую своих детей элита трех или четырех стран соперничала между собой. Родители могли быть уверены, что там их отпрыски не только получили бы хорошее образование, но и были бы воспитаны рядом с Карлом, который был правителем половины Европы, и его сестрами, будущими королевами Португалии, Дании и Венгрии.

    Томас Болейн первым познал опыт пребывания при дворе Маргариты, когда его отправили в Нидерланды в качестве посла – это было в период 1512-1513 гг. Он произвел хорошее впечатление и сам, в свою очередь, был впечатлен. Когда он имел аудиенцию у эрцгерцогини, она нашел ее в окружении фрейлин, среди которых, кроме соотечественниц Маргариты, были уроженки Франции, Испании и Англии. Болейн тотчас смекнул, что это шанс для его умной второй дочери, которая должна войти в их число.

    Вскоре после возвращения в Англию – это было весной 1513 г. – Томас Болейн послал Анну к Маргарите Австрийской с сопровождением и письмом, адресованным эрцгерцогине. Анне были очень рады, ответила Маргарита, уверив Болейна, что готова рассмотреть его дочь в том качестве, котором он желает (т.е., фрейлиной). «По меньшей мере, я полагаю, - писала она, - что по вашему возвращению [в Нидерланды] не будет потребности ни в каком другом переводчике между нами, кроме нее». О самой девочке Маргарита отозвалась так лестно, как только мог мечтать отец: «Я нахожу ее столь обходительной и любезной для ее юных лет, что я более обязана вам за то, что вы прислали мне ее, нежели вы мне за то, что я ее приняла».

    Анна получила официального наставника по французскому языку в лице придворного учителя Симоннета (Symonnet). Она начала свои уроки с написания, а вернее, копирования писем, которые учитель составлял для нее. На следующей стадии они перешли к диктовке. Одно из этих упражнений сохранилось в виде письма Анны к отцу. Оно было написано в Ла Вуре. Ла Вур, ныне известный под фламандским названием Терворен, был замок, стоящий посреди семисотакрового парка в предместьях Брюсселя, который Маргарита использовала в качестве летней резиденции для себя и своих юных подопечных.

    Анна начала с благодарности отцу за его письмо, в котором он изложил свои надежды на дочь. «Сэр, из вашего письма я поняла, что вы желаете, чтобы я прибыла ко двору (английскому) в полной мере добродетельной дамой», - писала она. В качестве стимула Болейн воспользовался перспективой разговора с Екатериной Арагонской. «Вы сказали, что королева соизволит говорить со мной, - продолжает Анна, - и меня очень радует мысль о беседе с такой мудрой и добродетельной особой». Эта перспектива, уверяет Анна отца, «заставит меня еще упорнее добиваться того, чтобы научиться хорошо говорить по-французски». Упоминает она и об имеющихся неточностях: «Сэр, я прошу извинить меня, если мое письмо плохо написано». Затем она (или, скорее, Симоннет, сочиняющий от ее имени) предлагает объяснение, которое содержит краткое описание его обучающего метода. «Я уверяю вас, что правописание – мое собственное, в то время как другие (письма) были только написаны моей рукой (т.е., скопированы). Симоннет диктует мне письмо, а потом оставляет меня, чтобы я писала сама». Правописание Анны в этом письме действительно плохое – настолько плохое, что порой значение слов едва понятно.

    Но, благодаря преподаванию Симоннета и поддержке эрцгерцогини, Анна быстро достигла успехов.

    В мае следующего года эрцгерцогиня заявила о своем намерении еще раз провести лето в Ла Вуре. А потом, в августе, туда прибыла ошеломляющая новость.

    Это было предположение, что сестра Генриха VIII, Мария, выйдет замуж за племянника эрцгерцогини Маргариты Карла, как только в феврале 1514 г. ему исполнится 14 лет. Мария была помолвлена с ним с 1508 г., и при английском дворе к ней всегда обращались как к принцессе Кастильской. Маргарита была пламенным сторонником английского альянса. Она все еще помнила оскорбительный отказ от нее французского короля Карла VIII. А еще она хорошо знала, что процветание Нидерландов зависело от торговых связей с Англией: лондонские купцы экспортировали к ним шерсть и ткани, а импортировали предметы роскоши, включая гобелены, раскрашенные рукописи, скульптуры и картины, в которых блистали фламандские мастера. Но в то время, пока Маргарита с восторгом мечтала об Англии, мужская половина ее семьи подавала тревожные знаки. Фердинанд Арагонский, дед Карла по материнской линии, надул Генриха VIII и едва потрудился скрыть сей факт, а отец Маргариты, император Максимилиан, дед мальчика по отцовской линии, снова и снова откладывал день его бракосочетания. Ожидание лучших времен и перспектив, как в случае Микобера (Микобер – персонаж романа «Дэвид Копперфилд» - прим. переводчика), поскольку Максимилиан, как и Микобер, постоянно нуждался в деньгах.

    В результате Генрих VIII потерял терпение, отказался от союза с Габсбургами и выдал сестру замуж за французского короля Людовика XII. Об англо-французском соглашении было объявлено 10 августа 1514 г. Четыре дня спустя Томас Болейн написал Маргарите, чтобы сообщить ей о браке принцессы и о том, что Мария особо затребовала к себе его дочь, «маленькую Болейн» (la petite Boulain), в качестве фрейлины. Отпустит ли эрцгерцогиня Анну с сопровождением, которое он к ней направил? Болейн просил «вселяющую страх госпожу» порадоваться новостям, которым она, естественно, не порадовалась, ибо Англия теперь объединилась с ее старым врагом Францией. И «маленькая Болейн», которую она учила французскому, теперь собиралась использовать эти навыки для налаживания отношений между французским королем и его женой, которая, не смотря на максимальные усилия учителей, неважно владела чужим языком. И для Маргариты это был плохой оборот ее усилий.

    Анна не возвращалась в Англию, чтобы поехать во Францию в составе двора Марии. Вместо этого она, кажется, проделала туда сухопутную поездку из Нидерландов. Означает ли это, что она пропустила впечатляющую размолвку между французским королем и старшей фрейлиной его жены леди Гилфорд, в результате чего большая часть фрейлин Марии вернулась обратно в Англию? Во всяком случае, Анна пережила эту чистку. Вскоре, однако, она оказалась в гораздо более поворотных обстоятельствах из-за смерти Людовика и вдовства Марии, которое скоропостижно завершилось ее тайным браком с фаворитом ее брата Чарльзом Брэндоном, герцогом Саффолком. Сыграла ли Анна какую-то роль в этих событиях, которая стала основанием пожизненной вражды между нею и Саффолками, герцогом и герцогиней? Это кажется вполне вероятным. Во всяком случае, Анна не вернулась в Англию вместе с Марией в начале 1515 г. Вместо этого – какими путями, мы не знаем – она была устроена при дворе новой королевы Франции, Клод, дочери покойного Людовика XII и жены нового французского короля – Франциска I.

    Королева Клод, в отличие от эрцгерцогини Маргариты, мало чему могла научить Анну. Они с Анной были одногодками. Клод не имела никакого влияния на мужа, который был предан своей матери – властной Луизе Савойской. А также она была невзрачной на грани уродства, набожной и практически постоянно находилась в интересном положении. Генрих VIII, как известно, был образцом нежно любящего супруга в период «опасных дней» королевы Екатерины. Франциск же, напротив, демонстрировал черствость и безразличия к страданиям жены, и непрерывно волочился подальше от нее и ее живота направо и налево. «Я уверяю вашу милость, - писал английский посол Генриху VIII в 1520 г., - вы испытали бы немалое сочувствие, увидев это бедное создание и тяготы, которые она переносит». Вероятно, Анна тогда решила, что к ней ни один мужчина не будет относиться подобным образом.

    Другие уроки, которые Анна постигла во Франции, были более приятными. Двор Франциска был центром продвинутой, блестящей культуры с заметным влиянием культуры итальянской. И сам король был совершенным джентльменом по отношению к каждой женщине, кроме собственной жены. Анна процветала в этой атмосфере стильного развития. О ее достоинствах при французском дворе вспоминали даже годы спустя. Она усовершенствовала знание языка, отточила музыкальные навыки, учась петь, танцевать, играть на лютне и других инструментах. Но «инструмент», которым она овладела наиболее искусно, был ее собственный. «Она была красива, имела изящную фигуру и глаза, которые были еще более привлекательными», - писал современник. А глаза у Анны были большие, черные, и играла она ими весьма искусно: «Порой ни на кого не глядя, а в других случаях посылая ими на расстоянии секретные свидетельства своего сердца». Их власть была такова, что давала ей возможность управлять многими мужчинами.

    В общем, к возрасту около 20 лет Анна стала совершенной, типично французской кокоткой (так у автора, возможно, он имел в виду «соблазнительницей» – прим. переводчика). «Вы никогда бы не приняли ее за англичанку по манерам и поведению, - написал Ланселот де Карле в своих поэтических воспоминаниях о ней, - но за урожденную француженку». Со стороны француза это было оказание наивысшей почести.

    И вновь вмешались капризы внешней политики. Англо-французские отношения быстро испортились в связи со встречей на Поле золотой парчи, и в конце 1521 г. Анну вызвали в Англию. Это было ударом для самого Франциска I, который посетовал по поводу удаления «дочери месье Боллана, которая находилась на службе у французской королевы». У кардинала Уолси, которому предоставили эти жалобы, был готов ответ. Он сам был ответственен за ее отзыв, писал кардинал, «потому что намеревался, путем ее брака, умиротворить определенные ссоры и тяжбу между Томасом Болейном и другими английскими дворянами». В возрасте 20 лет Анна Болейн оказалась и при английском дворе, и на рынке аристократических браков.

    (с) David Starkey «Six Wives: The Queens of Henry VIII», перевод Влады Цепеш.

    4 комментар.
    • у Франциска обе жены были клуши, не повезло ему)

    • хотя у него мамаша была властная, и сестра...

    • cornstarch199702, почему не повезло? Да не женись он на Клод - дочери своего предшественника, ему б не светило стать королем Франции :)