• DavidStarkey thetudors

    #DavidStarkey@thetudors

    7. ПОСЛАННИК АННЫ (часть 2)

    Решением дилеммы, как условились Клемент и Найт, будет для Генриха держать эти буллы в секрете и пока воздерживаться от их исполнения. Впоследствии король и Папа должны были скоординировать свои действия. Генрих должен был уведомить Клемента о времени, удобном для назначения суда: «что вы действительно удостоверяете Папу Римского в том, что вы намереваетесь не позднее, чем за 15, 20 или 30 дней представить ваше дело прежде господину легату». А Клемент, приведенный таким образом в готовность, попытался бы повернуть вечно изменчивый итальянский политический климат к собственной и Генриха пользе, назначив для комиссии более удобную дату.

    Самым удобным обстоятельством для такого маневра, пояснил Клемент, будет прибытие французской армии в Рим. Если бы это произошло, сообщил Найт: «Папа думал, что он мог бы с честным видом сказать, что он был вынужден вашим [Генриха] послом и господином де Лотреком [назначить комиссию] - теми, кто был здесь властью… и он не мог отказаться». «Это могло бы быть, - завершил Клемент, - достаточным оправданием перед императором».

    Это, конечно, была очень общая схема. При транспортных и коммуникационных условиях XVI века было бы трудно организовать события в Лондоне и Риме тем способом, которого эта схема требовала. И главная победа французских войск в южной Италии была – и осталась – эфемерной. Но политики должны были иметь дело с миром в таком виде, как он был, не уверенные в его действительности. Найт и Клемент признали, что жесткая необходимость и тот способ продвижения дела, который они предложили Генриху, были, вероятно, лучшей надеждой для него.

    Найт написал обо всем этом королю «утром Нового года в Орвието». Год назад в этот день Анна Болейн получила в качестве новогоднего подарка предложение руки от Генриха. Казалось, что на сей раз Генрих и Анна получили куда лучший новогодний презент в форме согласия Папы Римского на их брак.

    Чрезвычайно довольный собой и успешным завершением его миссии, Найт закончил свое письмо, объявив о своем возвращении домой и послав Генриху свои пожелания «процветания в наступающем году и множестве следующих». К 28 января 1528 г. сообщение Найта о его успехе достигло Англии, и Уолси, заседая потом как судья в Звездной палате, прервался ради такого случая, чтобы отправить пакет Генриху. «Кажется, есть хорошие признаки в здешних делах [в Италии]», - гласило его короткое примечание. Но через несколько дней министр запел совсем по-другому.

    Согласно инструкции, Найт добросовестно держал Уолси в неведении о его настоящей миссии. «Я мог сделать за это время не меньше, чем пишут милорду легату, что эта комиссия и диспенсация для Вашего Высочества вскоре будут», - сообщил он Генриху Но он не сказал, какая именно диспенсация.

    Тем не менее, текст был в руках Уолси к началу февраля. Генрих триумфально показал ему результат своей работы лично? Или папский посланник, нунций Гамбара, который первый привез копию в Англию и вручил ее Уолси, непреднамеренно или же, напротив, нарочно? Мы не знаем. Но Уолси, как только документы оказались у него на руках, засуетился: он намерен был продемонстрировать Генриху, чем чревата самодеятельность короля без кардинальского совета и за его спиной.

    Результат принимает форму близко аннотируемой копии диспенсации. Она состоит из двух колонок: справа – разрешения, слева – примечания. Последние подвергаются резкой критике.

    Разрешение начиналось с рассказа о случае первого брака Генриха, точнее, против него. Он женился на Екатерине, вдове его брата, без имеющего на то силу разрешения, тем самым оба впали во грех и навлекли на себя санкции вплоть до отлучения от церкви. Больше он ни на миг не хотел оставаться в этом положении, и поэтому просил Папу снять с него отлучение от церкви, а заодно и объявить его брак недействительным. После аннуляции брака король искал позволения жениться на другой женщине, даже в пределах первой степени близости родства, явилась ли та близость результатом законной или незаконной связи. Далее он требовал провозгласить, что потомство от его второго брака будет легитимным, чтобы избежать в будущем разного рода споров о престолонаследии, которые, как утверждают древние хроники, преследовали Англию в прошлом. Кроме аннуляции брака с Екатериной, Генрих искал также лицензию на то, чтобы жениться на другой женщине даже притом, что ранее она заключила предварительный контракт, но не осуществила брак. Все это, предписанием закона, Папа Римский был любезно рад предоставить «нашей апостольской властью, нашим определенным знанием, и от всей полноты нашей апостольской власти». Самое большое презрение комментатора было припасено для начала повествования, где были поведаны сомнения относительно текущего брака Генриха. Его заявления, без сомнения, лживее некуда. И даже если они не были таковыми, они были постыдными, недостойными такого короля и не годились быть заявленными публично из-за бестактности. Посему комментарий ко всему этому гласил Expungatur itaque hoc totum (поэтому все это должно быть вычеркнуто).

    Аналогично комментатор объявил, что принцип условного разрешения был основательно дефективен. Это сделало сомнительным и спорным то, что должно было быть «самым бесспорным и самым имеющим законную силу», а именно, изменения в порядке королевской преемственности. Поэтому диспенсация должна была давать абсолютное разрешение, которое никак бы не зависело от законности или незаконности первого брака. Также комментатор нашел важные технические упущения в важных вопросах подхода и принципа. Тип брачного договора, согласно которого Екатерина стала будущей невестой Генриха, не был определен. Для прояснения вопроса следовало добавить слова de praesenti (в настоящее время – прим. переводчика). Даже пункт постановления был дефектным, поскольку слова de mero motu summi pontificis (простым движением Высшего Понтифика) были не учтены. Их нужно было восстановить.

    Мы не знаем личности комментатора, хотя есть подсказки в его необычайно прекрасном курсиве, его саркастической латыни, и его абсолютном владении каноническим правом. Великий ученый девятнадцатого века Джеймс Гэрднер предположил, что, кем бы он ни был, он писал под диктовку кардинала Уолси. Поскольку к тому времени, когда он закончил, уверенность Генриха в документе, который был трудом его и Анны, сдулась, как проколотый воздушный шарик. Бунт короля Генриха VIII закончился. Кардинал Уолси вернулся к управлению разводом. Было ли это, в конечном счете, хорошо для дела о разводе или для самого Уолси, еще неизвестно.

    Первой жертвой перемен стал, конечно же, секретарь Найт. Он был избранным инструментом бунта английского короля, и Уолси удостоверился в том, чтобы он заплатил свою цену. Достижения его посольства всесторонне громились – Уолси теперь утверждал, что в их существующей форме диспенсация и комиссия «хороши, как ни что», а самого Найта покинули во Франции в безвыходном положении, не дав даже разрешения вернуться домой. 21 апреля он трогательно писал Генриху: «Я глубоко удручен (скорблю и пр), что не смог выполнить данное мне вами поручение в соответствии с вашими желаниями, как подобало вашему верному слуге. Но если мне посчастливиться предстать перед вами, я покажу, что являюсь вашим преданным слугой».

    Чей вердикт в отношении посольства Найта был верным – Найта или Уолси?

    Большинство историков стремилось подтвердить осуждение кардиналом усилий Найта. Однако на мой (автора) взгляд для этого мало причин. Далекий от терпящего бедствия посольства Найта, Генрих никогда еще не был ближе к признанному Папой разводу и новому браку, чем на Новый 1528 год. То, что он отбросил этот шанс, было собственной ошибкой короля, послушавшего Уолси. Но конечная вина должна лечь на Уолси, который был рад подпортить Генриху дело, чтобы зацепить себе кусочек собственной власти .

    Анна не могла радоваться восстановлению Уолси во что-то вроде прежнего фавора, и, улучив момент она, вероятно, поспособствовала покрытию ущерба, причиненного Найту, который, в декабре 1529 г. был назначен на богатый пост архидиакона Ричмонда. Ее защита была осуществлена очень эффективно, однако, за счет ее собственной креатуры Барлоу, который курировал незаконные документы. В августе 1528 г. ее отец, лорд Рочфорд, попросил, чтобы Уолси назначил Барлоу проживание в Сандридже, в Кенте. Уолси пообещал, но в его офисе перепутали названия мест проживания, написав Тонбридж вместо Сандриджа. Анна написала кардиналу, прося его исправить ошибку и сделать пожалование Барлоу в надлежащей форме. «Это было бы очень хорошей наградой», - писала она. «За всеми теми, кто принял страдания в Деле короля, - продолжала она, - я должна ежедневно наблюдать, чтобы представить себе все способы, которыми я могу обеспечить им комфорт и удовольствие».

    Она была так же достойна, как и ее слово: Барлоу получил Сандридж.

    (с) David Starkey «Six Wives: The Queens of Henry VIII», перевод Полины Сальниковой, Влады Цепеш и Галины Серебряковой.

    0 комментар.