• DavidStarkey tudors

    #DavidStarkey@tudors

    9. СОМНИТЕЛЬНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО (часть 1)

    Когда Анна вернулась ко двору в Виндзоре, она нашла новое лицо в окружении короля – Томаса Хениджа. Хенидж был самым важным членом личных покоев Уолси и, как таковой, боссом Кавендиша. Теперь Уолси, воодушевленный успехом в восстановлении управления политикой, организовал подобное назначение Хениджа при дворе Генриха. Его задача состояла в том, чтобы наблюдать за Генрихом – и за Анной тоже, с поставкой соответствующей информации.

    Анна быстро нашла работу для праздных рук.

    «Когда король отправлялся обедать, - писал Хенидж 3 марта в своем первом отчете Уолси, - мистрисс Анна говорила со мной, и сказала, что боится, что Ваша Светлость забыли о ней». Причина ее беспокойства состояла в том, что Уолси отправлял к Генриху посыльного, и в спешке забыл наказать ему передать любезности Анне. Хенидж попробовал найти оправдания своему бывшему хозяину. Но Анна этим не удовольствовалась. Ей хотелось быть уверенной в том, что Уолси впредь не будет забывать о ней. И она была намерена использовать Хениджа в качестве инструмента для достижения этой цели.

    Тем вечером за ужином Генрих приказал Хениджу взять с его стола блюдо и снести к Анне, которая, очевидно, проживала ниже частных апартаментов короля у подножия лестницы в личные покои. Хенидж так и сделал, и был приглашен на ужин с Анной. Она немедленно задействовала свое обаяние. Но она также выставила требования.

    «Она пожелала, - докладывал Хенидж своему бывшему патрону, - чтобы у нее было хорошее мясо, такое, как карпы, креветки и прочее». Между тем как ее мать, леди Рочфорд, потребовала кусочек тунца. Хенидж, считая это дело «рыбным»/«отдающим рыбой» (fishy), в обоих смыслах этого слова (fishy по-английски означает еще и «подозрительный, сомнительный», русский эквивалент – «дело с душком» - прим. переводчика), оправдывался, что ввязался в него. «Я умоляю Вашу Светлость простить меня, - писал он, - за то, что я осмелился здесь написать Вашей Светлости: это женское тщеславие и выдумки».

    Но Уолси оказался более сообразительным. Анна потребовала дань, и он воздал ей, послав письмо и, несомненно, карпов для нее. Анна передала свою тщательно продуманную благодарность – снова через Хениджа. «Госпожа Анна, - писал он Уолси 16 марта, - благодарит Вашу Светлость за вашу доброту и благосклонное письмо к ней, и говорит, что она очень обязана Вашей Светлости».

    Эта шарада взаимных комплиментов, красиво разыгранная и весьма очевидно неискренняя по содержанию, свидетельствовала о том факте, что после быстрой смены политики зимой 1527-28 гг, Уолси и Анна теперь нуждались друг в друге. Уолси вернул влияние на основании того, что нашел ключ к разводу и повторному браку короля. Таким образом, он должен был держать Анну на своей стороне, убеждая ее, что служит ее делу эффективно и с энтузиазмом. Анна, в свою очередь, сказала Генриху, что возлагает на Уолси самые большие надежды в решении вопроса их с королем брака. Так что, в ее интересах было умасливать Уолси и всячески поощрять его в его усилиях (как она это делала со всеми, кто трудился над королевским разводом).

    Отражение момента, однако же, показывает, что эта нужда не была настолько уж взаимной. Анна была нужна Уолси больше, чем он ей. Анна и ее брак были, в конце концов, целью, а Уолси – только средством для ее достижения. Если бы он потерпел неудачу, то от него отказались бы, как это почти и произошло в конце 1527 г. Но на сей раз, что совершенно ясно, Уолси был намерен побороться. Его слабостью в 1527 г. было отсутствие надежной секретной информации о короле. Казначей Фицуильям был лоялен к кардиналу, но не входил в круг приближенных Генриха. А секретарь Найт, который туда входил, предал Уолси.

    Назначение Хениджа в личные покои Генриха некоторым образом восполнило эту нехватку. Еще более важным было размещение там трудами Уолси сэра Джона Рассела, предка герцогов Бедфордов. Рассел был одним из старейших и одним из самых преданных клиентов Уолси. Его назначение в личные покои короля произошло, самое позднее, в январе 1526 г. Но он провел большую часть двух последующих лет в Италии с имперскими армиями как своего рода военный атташе. В конце 1527 г. планировалось послать его в Италию снова, на сей раз как представителя Генриха VIII к французским армиям маршала Лотрека. Но эта миссия была прервана. Стараниями Уолси сэра Джона ожидала дома другая кампания – выживание самого министра на политической сцене.

    Но Уолси был не единственным, кто маневрировал с целью сохранить свое место около короля. Еще в январе 1526 г. при помощи основных преобразований в домашнем хозяйстве, известных как «Элтемские постановления», Уолси наконец-то, как казалось, получил полный контроль над личными апартаментами короля. Он обеспечил изгнание некоторых постоянных нарушителей спокойствия, включая сэра Николаса Кэрью и сэра Фрэнсиса Брайана, которые приходились друг другу родственниками (Кэрью был женат на родной сестре Брайана – прим. переводчика). Других он подкупил. И ему удалось даже избавиться (ради компенсации) от брата Анны, Джорджа Болейна, который был одним из пажей короля.

    Однако же зимой 1527-28 гг, в период временного «затмения» власти Уолси те, кого он выжил из дворца, появились там опять и постучали в ворота цитадели еще раз. В декабре сэр Джон Уоллоп, близкий друг сэра Томаса Чейни, одного из давно служащих джентльменов личных покоев, переживших чистку, устроенную Уолси, был назначен туда на службу. Назначение Уоллопа было отмечено французским послом, который с явным удивлением добавил, что «Брайана все еще не взяли обратно». Вместо этого зять Брайана, Кэрью, обскакал его, будучи восстановлен в должности в январе 1528 г.

    Нет никаких доказательств того, что у всех этих мужчин были тесные связи с Анной. В действительности, некоторые из них, включая Кэрью, должны были находиться среди самых опасных ее врагов. Но все они получили выгоду от ослабления власти Уолси, которое она вызвала. И кто-то из них решил извлечь выгоду из ее положения в полной мере.

    Наиболее значительным был сэр Томас Чейни, который, как это бывает, имел много общего с Анной. Он также происходил из влиятельной кентской семьи и хорошо владел французским языком. Но он не был с нею в родстве, как предполагали некоторые (это, на самом деле, была другая семья Чейни, из Нортгемптоншира). У сэра Томаса не было причин любить кардинала, который возмутительно вел себя с ним в то время, когда он был послом во Франции в 1522 г. Но благодаря политическому опыту, который позволил Чейни процветать как «фавориту и члену Тайного совета четырех следующих один за другим королей и королев в самые великие поворотные времена, которые только видела Англия», он держал свои чувства при себе.

    Но в марте 1528 г. Томас Чейни, кажется, вызвал у кардинала глубокое неудовольствие. Не известно, что это за дело, хотя, вероятно, оно было связано с продолжительной ссорой Чейни и клиентом Уолси, сэром Джоном Расселом, из-за намерения обеспечить опеку над богатой падчерицей Рассела, Энн Броутон, на которой Чейни позже женился. Столкнувшись с гневом Уолси, Чейни обратился к единственному человеку, который был в состоянии защитить его от кардинала, и искал защиту у Анны.

    Реакция Анны поучительна. Она не приближалась к Генриху непосредственно от имени Чейни, что только обострило бы ситуацию. Вместо этого она действовала как миротворец и использовала Хениджа, который попытался уладить эти дела непосредственно с Уолси. Хенидж сообщил, что Анна «велела, чтобы я написал Вашей Светлости, смиренно желая так же быть добрым и милостивым господином по отношению к сэру Томасу Чейни». «Ей ужасно жаль, - продолжает Хенидж, - что Чейни продолжает пребывать в немилости у Вашей Светлости». Что касается самого Чейни, то Анна настаивала (возможно, говоря неправду), что тот раскаивался, как только мог: «Также она говорит, что тот самый сэр Томас Чейни очень сожалеет в своем сердце, что вызвал у Вашей Светлости недовольство, сожалеет более, чем если бы он потерял все добро, что имеет». Конечно, это была ложь пополам с грубой лестью. Тем не менее, благие стремления Анны к Уолси были очевидны. И они остались бы таковыми до той поры, как только его подход к Великому Делу принес бы плоды.

    (с) David Starkey «Six Wives: The Queens of Henry VIII», перевод Влады Цепеш

    6 комментар.
    • Хотела прочитать предыдущие части. Но когда прохожу по #, пишем ошибка. Где можно их прочитать?

    • basil198505, интересно... вроде во всех сообществах так оформляют ссылки... надо будет разобраться. А почитать переводы можно тут, где они у нас складируются: https://vk.com/topic-5605282_3 0182103

    • 36southward70, спасибо))

    • basil198505, не на чем.

    • 36southward70, ты попробуй постить вот так: #DavidStarkey@tudors (без "the"). Просто в адресе группы нет "the", просто "tudors", поэтому вылетала ссылка на какое-то частное сообщество, а не на наше:) Я сейчас подправила немного тэг в твоем посте, и теперь он выдает все твои переводы.

    • cattleman198108, спасибище тебе огромное!!!