Еще один кусок моего перевода из Внесите тела Томас Кромвель обдумывает слова...

Еще один кусок моего перевода из "Внесите тела" - Томас Кромвель обдумывает слова леди Рочфорд об инцесте между Анной и ее братом Джорджем.

Он вспоминает Шона Мэдока, лодочника на реке у Виндзора: «Она делает это со своим братом». Терстона, своего повара: «Они стоят в очереди трахающих ее».

Он вспоминает слова Томаса Уайатта: «Это тактика Анны: сначала она говорит – да, да, да, а потом - нет. Хуже того - она намекает, почти бахвалится, что «нет» она говорит мне, а «да» - другим».

Он тогда спросил Уайатта: как вы думаете, сколько у нее было любовников? А Уайатт ответил: «Дюжина? Или ни одного? Или сотня?»

Он сам думал, что Анна хладнокровно выставила свою девственность на рынок и продала ее по самой выгодной цене. Но это хладнокровие было до того, как она вышла замуж. До того, как Генрих взобрался на нее, слез и уковылял в свои апартаменты, сопровождаемый колеблющимися кругами света от канделябра на потолке; бормотание ее фрейлин, таз с теплой водой и полотенце, голос леди Рочфорд, когда королева трет себя: «Осторожно, мадам, не смойте принца Уэльского».

Вскоре она остается одна в темноте, в запахе мужского пота на простынях, или с одной бесполезной служанкой, ворочающейся и сопящей на тюфяке. Она остается наедине с тихими звуками реки и дворца. И она говорит, но никто не отвечает, кроме девчонки, которая что-то бормочет во сне, она молится, но никто не отвечает, и она перекатывается на свою сторону и гладит руками свои бедра и груди.

Что, если однажды это будет «да, да, да, да, да»? Кому бы ни случилось оказаться у нее на пути, когда нить ее добродетели готова лопнуть? Даже если это ее брат?

Он (Кромвель) говорит Рейфу и Зовите-Меня (т.е. Ризли): «Сегодня я услышал такое, чего никак не думал услышать в христианской стране».

Он думает: в Англии принято посылать своих детей в другие семейства, когда они еще маленькие, и таким образом, брат и сестра нередко встречаются уже взрослыми, словно в первый раз. Подумайте, каково это тогда должно быть: эта очаровательная незнакомка, и все же знакомая, зеркальное отражение вас. Вы влюбляетесь, совсем ненадолго: на час, на день. А потом вы оборачиваете это в шутку, сохраняя остаточный налет нежности. Это чувство, которое воспитывает мужчин, заставляет их вести себя лучше по отношению к зависимым от них женщинам. Но пойти дальше, посягнуть на запретную плоть, перескочить огромный промежуток от мимолетной мысли до действия… Священники говорят, что грех отстоит от искушения на волосок. Но это, конечно же, неправда. Вы целуете сестру в щеку, но разве следом вы кусаете ее в шею? Вы говорите ей «Милая сестрица», а в следующее мгновение хлопаете по заду и задираете юбки? Разумеется, нет.

Но тогда получается, что леди Рочфорд лжет. У нее есть причина.

«Я не часто сомневаюсь в том, как действовать, - говорит он, - но сейчас передо мной сложный вопрос. Язык не поворачивается обсуждать его. Не знаю даже, как сформулировать обвинение. Я чувствую себя одним из тех, кто показывает уродцев на ярмарке».

На ярмарке пьяные грубияны платят деньги за показ, а потом высмеивают то, что им показывают. «И это называется урод? Да он красавчик по сравнению с моей тещей!» Товарищи хлопают его по спине и ржут. Тогда вы говорите им: вообще-то, этого я показал только чтобы испытать вашу храбрость. Если вам не жалко еще одного пенни - увидите, что у меня тут, за палаткой. Это зрелище бросает в дрожь и видавших виды. Клянусь, такого дьявольского творения вы еще не видели. А потом они смотрят. И блюют на свои башмаки. А вы считаете деньги. И запираете их в свой сейф.

2 комментар.
  • Кромвелю что-то не то в голову идёт. Ладно, Уайетт, он хоть как-то с Анной связан был, но блин лодочник?! Ему-то откуда знать, что там у Болейн в кровати делается?

  • indium, да, обычно лодочники и другие дяди с улицы все лучше всех знают, и в деталях :))