• ИСТОРИЯ АННЫ КЛЕВСКОЙ

    ИСТОРИЯ АННЫ КЛЕВСКОЙ

    Итак, о "фламандской кобыле". Той самой девушке, которая так понравилась всем, кроме короля Генриха.

    Король Англии Генрих VIII, овдовев после смерти Джейн Сеймур, снова решил обзавестись женой. Известно, что он делал запросы по части невест за рубеж, но ему практически никто не пошел навстречу. Кроме того, брачная политика монархов часто полностью определялась политикой внешней, а поскольку Франция и Испания опять объединились против Англии, Генрих решил попытать счастья в немецких землях, как посоветовал ему Томас Кромвель. Действительно, Англия нуждалась в надежном союзнике, а таковым на тот момент могла явиться так называемая Шмалькальденская лига – объединение нескольких германских княжеств, воюющих с императором. Не будем забывать о том, что Карл V являлся сюзереном над немецкими князьями и герцогами, кои исповедовали лютеранство, что заставляло императора постоянно быть начеку.

    Герцог Клевский Вильгельм не входил в Лигу, но зато его зять Иоганн Фридрих, курфюрст Саксонский (женатый на сестре Вильгельма Сибилле) возглавлял ее, и это давало надежду на заключение выгодного военного союза.

    Вопреки сериальной версии, где Томас Кромвель советует Гансу Гольбейну польстить Анне Клевской, изобразив ее на портрете «хотя бы хорошенькой», на самом деле министр дал послам очень строгие указания. Тщательно отбирать невест по росту, внешности, фигуре, и прочее, и прочее. Касалось это и немецких принцесс.

    Английский посол Кристофер Монт рапортовал из Клеве: «Все хвалят красоту упомянутой леди, как лица, так и тела, в чем она превосходит всех других женщин» и «Она превосходит герцогиню Миланскую, как золотое солнце превосходит серебряную луну».

    Дэвид Старки, книгой которого я руководствуюсь, считает, что Анна Клевская была действительно хороша собой. Дескать, раз о ней все отзывались таким образом, она была действительно красивее Кристины Миланской, чьим портретом Генрих не уставал любоваться. Можно и нам с вами сравнить портреты девушек и сделать определенные выводы. Кристина, конечно, достаточно миловидная, но об Анне не скажешь, что внешне она хуже нее.

    Однако Генрих настоял на том, чтобы ему доставили портрет будущей невесты, поскольку он собственными глазами пожелал убедиться в том, что послы не врут. Ганс Гольбейн отбыл с этой целью в Клеве, ко двору герцога Вильгельма, который выдавал замуж сразу двух сестер - Анну и Амелию.

    Два английских посланника, Николас Уоттон и Ричард Бирд, должны были посмотреть на сестер герцога воочию. Кстати, сам герцог с ними не общался, делегировав полномочия в этой сфере своему министру Олислегеру. Именно Олислегер на вопрос показать девиц лицом, съехидничал: «Что? Может, вы хотите увидеть их голыми?» Таким образом, посланники отправились восвояси несолоно хлебавши.

    Кстати, изначально Генриха не тянуло к нимфеткам - он выбрал из двух сестер Анну по старшинству: ей было 24, и она по возрасту больше подходила 48-летнему королю. Генрих даже не потребовал приданое, и вообще считал клевский брак делом решенным.

    Правда, послы не скрыли того, что принцесса Анна не обладает светскими навыками - она не знает иностранных языков, не поет, не танцует, не играет на музыкальных инструментах. Дескать, в Клеве это считается неприличным для женщин. Однако они отметили, что девушка обладает весьма острым умом, и это дает надежду на то, что она скоро выучится английскому. А еще послы заметили, что она не подвержена излишествам в еде и питье, как это часто бывает у немцев (и от того, мол, немки такие крупные, а Генрих любил стройняшек). Также говорилось о том, что Аннушка превосходная рукодельница.

    Дэвид Старки считает, что Гольбейн не польстил девушке, изобразив ее на портрете, т.к. строго блюл инструкции Кромвеля, который изо всех сил стремился угодить королю с невестой. Генриху очень понравился этот портрет. В ожидании невесты он пребывал в хорошем настроении.

    В начале сентября в Англию прибыло саксонско-клевское посольство, и через месяц был подписан брачный контракт.

    11 декабря Анна Клевская прибыла по суше в Кале, и ей оставалось только пересечь на судне пролив Ла-Манш, но тут испортилась погода, море штормило, и ей пришлось некоторое время оставаться на месте. Адмирал Фицуильям (а не герцог Саффолк) общался с принцессой и учил ее игре в карты, которую она очень быстро освоила. Кстати, среди встречающих Аннушку в Кале был Грегори Кромвель с женой Элизабет, был там и Томас Калпеппер – паж из свиты Генриха.

    Фицуильям писал королю, нахваливая невесту. То же самое – леди Лайл, жена губернатора Кале. Она писала своей дочери Анне Бассет, что королева мила, добра, и прислуживать ей будет приятно.

    27 декабря шторм закончился, и Анна смогла пересечь Ла-Манш и попасть в Англию. Ее встретили герцог и герцогиня Саффолк. В канун Нового года Анна прибыла в Рочестер, где и осталась провести новогодние праздники, а потом ее должны были отвезти к королю.

    Однако истомившийся по любви Генрих сам выехал к ней, дабы увидеть воочию и познакомиться. Вот тут-то и произошел непонятный афронт.

    Генрих и несколько его людей вошли в комнату к Анне, которая стояла у окна и наблюдала травлю быков. И король, и его свита – все были наряжены в разноцветные плащи с капюшонами, чтобы нельзя было узнать, кто из них король. Кажется, любовь к маскарадам сгубила Генриха. Анна Клевская не поняла, что это ее будущий муж. Он подошел к ней, поцеловал и вручил подарок, а она, смущенно поблагодарив, снова уставилась в окно. Вероятно, тут еще сказалось плохое знание языка. Генрих пытался, пытался разговорить невесту, но она практически никак не реагировала. Тогда Гарри удалился в другую комнату и переоделся там в свой парадный камзол. И теперь Анне стало ясно, что это и есть король Англии и ее будущий муж.

    Об этой встрече свидетельствовали двое джентльменов – герольд Чарльз Ризли и слуга личных покоев короля Энтони Браун. Ризли утверждал, что король вновь поприветствовал Анну и долго с ней разговаривал. Браун же, напротив, говорил, что король не сказал с ней и двадцати слов, и даже не подарил свой презент – роскошные соболя, и поспешил ретироваться (что мы и видели в сериале). Точка зрения Брауна кажется более достойной доверия, потому что он присутствовал при этой сцене, а Ризли нет.

    И Генрих надулся. Он-то разыграл сцену из рыцарских романов, когда дама непременно должна узнать своего возлюбленного под любой маской и в большой толпе (ну, не детство ли, прости, Господи?) Анну же никто не научил, как себя вести в этом случае, и поэтому она растерялась. Да и знать не могла, как выглядит английский король – ей-то никто не показал его портрет, хотя могли бы, ведь существовало немало копий портретов суверена. Могли бы хоть словесно описать его. Почему же Аннушку оставили в неведении внешности будущего мужа? Тут проглядывает средневеково-пренебрежительное отношение к женщине – дескать, радуйся уже тому, что тебя вообще кто-то замуж берет. А уж если английский король… Сплошное счастье и радость для молодой женщины -выйти замуж за мужчину в два раза старше нее, необъятной комплекции и гниющими язвами на ногах.

    Генрих почувствовал себя старым дураком, на которого молодая женщина не обратила практически никакого внимания. В общем, с этого-то все и пошло.

    Король заявил, что Анна Клевская ему не понравилась, и что его обманули все, кому не лень. И что он не хочет на ней жениться. Однако оперативного способа предотвратить свадьбу не нашлось.

    3 января 1540 г. Анна Клевская и Генрих встретились второй раз в Блэкхите, оба были одеты в золотую парчу. Генрих в разговоре с Кромвелем согласился, что Анна Клевская хороша собой, прилична, и что у нее королевские манеры, но желанием жениться на ней по-прежнему не горел. Вот как она оскорбила его недостатком реакции. Свадьба была назначена на 4 января, но Генрих оттягивал ее, т.к. все еще не оставлял надежды найти способ уклониться от этой участи.

    Кстати вспомнили о предыдущей помолвке Анны с Франциском Лотарингским. Однако у послов из Клеве не было при себе подтверждения о расторжении таковой, и они предложили остаться в Англии заложниками, покуда нужные документы не придут с их родины. Однако Анна Клевская торжественно поклялась перед советом, что у нее не имеется предыдущих контрактов, т.е. тот, что был, давно расторгнут. Пришлось Генриху, с его собственных слов, «надевать на шею хомут». Как бы ни напрягал король Томаса Кромвеля, способа предотвратить свадьбу так и не нашлось.

    Венчание было назначено на 8 часов утра на 6 января. Генрих сказал Кромвелю, что если бы того не требовали интересы королевства, он не пошел бы на это ни за что на свете. К тому же невеста подзадержалась, и это привело Генриха в еще более худшее настроение, т.к., с его слов, он предпочел бы поскорее отмучиться.

    Анна выглядела роскошно в подвенечном платье из золотой парчи с вышитыми жемчугом цветами. Ее красивые, длинные золотистые волосы были распущены, на голове золотая диадема. Она трижды сделала перед королем реверанс, и потом архиепископ Кранмер обвенчал их. На обручальном кольце Анны была надпись «Да хранит меня Господь».

    Королевское ложе, где должны были провести брачную ночь молодожены, было отделано у изголовья двумя непристойными фигурками – мужчина с огромной эрекцией и женщина с большим животом. Вероятно, для плодородия заключенного брака. Но это, увы, никак не помогло.

    Наутро встревоженный Томас Кромвель поинтересовался у короля, как тому понравилась королева. «Вы же знаете, что она не нравилась мне и раньше, - буркнул Генрих. – А теперь нравится еще меньше». И начал расписывать, какое у нее дряблое тело, некрасивая грудь, и что-де она явно не девственница, поскольку у нее есть все признаки этого (скажите, пожалуйста, какой гинеколог-самоучка!) Завершив свою речь словами о том, что оставил новую королеву такой же, какой и взял на ложе – то бишь, непознанной телесно – Гарри выставил министра за дверь.

    В то же утро удрученный король посоветовался с врачами Джоном Чембером и Уильямом Баттсом, сказав, что не сумел познать королеву плотски. На это старый мудрый Чембер посоветовал лишний раз не насиловать себя, а то как бы опять не вышел промах и эта реакция не закрепилась (все-таки, врачи и в то время были не дураки). Генрих послушался, и вторую ночь провел отдельно от королевы. Однако третью и четвертую ночи он все же посвятил попыткам консуммировать свой злополучный брак – и вновь безуспешно. Нетерпеливость и досада обернулись плачевными результатами. Меж тем, в ситуации Генриха нет ничего сверхъестественного – это достаточно распространенное у мужчин в возрасте с определенным складом личности нарушение эрекции психологического генеза. Генрих был впечатлительным человеком, очень живо эмоционально реагирующим на события, тем паче когда они касались его самого. Как государь и мужчина он был обижен скудной реакцией девушке, которая к тому же являлась ему невестой. Естественно, симпатии к ней у него это не прибавило. А раз нет душевного влечения – нет и физического. К тому же Генрих давно уже страдал эректильной дисфункцией (оглашение этого факта в свое время и стало основной причиной, сгубившей Анну Болейн – обвинители рассудили примерно так: раз король страдает бессилием, то его жена неизбежно гуляла на стороне и зачала от любовника, а это угроза династии, а значит, может считаться государственным преступлением, и т.д.)

    Перед женитьбой на принцессе Клевской король поделился этой своей бедой с его приближенным лицом – Томасом Кромвелем. Можно представить себе чувства последнего, когда он интересовался результатами брачной ночи своего господина, а также когда услышал от него печальные новости. Кромвель прекрасно знал, что у короля нестояние, но об этом нельзя было и заикаться. Напротив, всем полагалось с серьезным видом поддерживать версию короля. Как, наверное, придворные зубоскалили за глаза! Ведь еще со времен Анны Болейн было известно, как обстоят дела в гульфике короля.

    Свое фиаско Генрих, скроив хорошую мину при плохой игре, объяснил тем, что тело королевы вызывает у него отвращение, поэтому он не может сделать ее настоящей женой. При этом он, упаси Бог, не импотент – на этой неделе у него было два «мокрых сна» [duas pollutiones nocturnas in somno], а это означает, что у него в этой сфере все в порядке. Вот просто не стоИт именно на эту женщину – и все тут!

    Однако Генрих продолжал мужественно навещать королеву в ее спальне, но кроме сна в одной постели у них ничего больше не происходило. Пытался ли король осуществить свой супружеский долг – не известно, но роль настоящего мужа он демонстративно играл, дабы весь двор видел, что он «мужик ого-го!» А уж в стенах спальни он оставался наедине с королевой, которая не выносила проблем из этой самой спальни.

    Конечно, со временем стало понятно, что между супругами ничего особенно супружеского нет. Люди не дураки. Но Анна Клевская, пока не научилась хорошо говорить по-английски, ничего не могла объяснить. Однако довольно скоро она выучилась кое-как объясняться, и на расспросы фрейлин, когда же Англия дождется герцога Йоркского, ответила, что точно знает, что не беременна. Фрейлины удивились: как это, ведь королева каждую ночь ложится с королем, должно же это хоть к чему-то привести. На что Анна повторила, что нет, она не ждет ребенка. Леди Рочфорд прямым текстом выдала: «Я думаю, ваша милость все еще девственница». «Как же я могу быть девственницей, если каждую ночь лежу с королем?» - парировала Анна, то ли издеваясь, то ли на полном серьезе. «Должно быть что-то большее, чем это», - с наглой прямотой заявила леди Рочфорд. Вместо того, чтобы осадить фрейлину, Аннушка начала объяснять: «Когда он ложится со мной, он целует меня и говорит «спокойной ночи, милая», а утром он снова целует меня и говорит «до свидания, дорогая». Я довольна этим, и большего не желаю». «Большее должно быть, а иначе пройдет много времени, прежде чем мы дождемся герцога Йоркского», - заявила другая фрейлина, графиня Рутленд.

    Непонятно, была ли Анна такой наивной, или она просто не хотела обсуждать столь интимные подробности своей жизни? Возможно, таким образом она хотела соблюсти и честь короля. Хотя были признаки того, что она понимала, что что-то не так. Она часто порывалась в первое время поговорить с Кромвелем и попросить его совета. Однако Кромвель не осмелился говорить с дамой о таких деликатных вещах лично (в отличие от сериала, где он без обиняков берет быка за рога). Вместо этого он попросил окружение Анны повлиять на нее и дать все нужные советы, как обольстить короля и понравиться ему. Однако неизвестно, послушались ли эти люди. Вероятно, нет, поскольку ничего не изменилось в жизни королевы, значит, никто не хотел рисковать своими шеями от имени Кромвеля.

    Ибо Кромвель, пишет Дэвид Старки, боялся пожать то, что посеял. Он «установил господство террора», когда любой неосторожный разговор о монарших особах мог повлечь за собой крупные неприятности. Обсуждать проблемы престолонаследия тоже считалось опасным, как и плохо говорить о короле (а ведь король не смог консуммировать брак, значит, у него проблемы по мужской части, мусолить это было весьма и весьма небезопасно, одна женщина и пятеро мужчин уже лишились через это голов). Конечно, Кромвель должен был лично поговорить с королевой, так как это касалось и его самого – чтобы устроенный им брак оказался благополучным. Но по собственному признанию, он не осмелился на эти речи. Он помнил о казни Джорджа Болейна, который в суде во всеуслышанье заявил, что у короля в штанах ничего не шевелится. Более того, Кромвель знал, что Джордж сказал чистую правду.

    Хотя граф Рутленд мог поручить такой разговор своей жене Элеоноре, которая служила у Анны Клевской фрейлиной. Между нами, девочками, так сказать. Но и графиня сплоховала, убоявшись последствий, тем более существовала проблема языка и доверия. Кроме того, дополнительным барьером стало и собственное отношение Анны к этому вопросу. В ее свите все же была одна немка, которую называли матушка Лоу, и именно на нее фрейлины возлагали надежды на просвещение королевы. Однако Анна отказалась обсуждать поведение Генриха в постели даже со своей землячкой и наперсницей. «Фи, фи, какой позор, упаси Бог», - заявила она. Вот так, из-за ложной стыдливости Анны Клевской и опасений Томаса Кромвеля ситуация приняла опасный уклон.

    17 комментар.
    • В то же время, спустя чуть больше месяца после брака, начала проявляться скрытая твердость характера Анны - в разговорах о старшей дочери Генриха, Марии, которую Анна хотела сосватать за своего кузена Филиппа Баварского. Давненько Генрих не сталкивался с женским упрямством. Он даже жаловался на настойчивость жены Кромвелю.

      Но о проблеме Генриха почти никто не знал. Он сам потом сообщил о ней адмиралу Фицуильяму. То есть, того, что он поплакался на свой хилый перчик Томасу Кромвелю, королю было, по-видимому, не достаточно. Поэтому странно, как это он листовки по всему королевству не издал о своей несчастной пипиське.

      Тем не менее, 18 апреля Томас Кромвель получил от короля титул графа Эссекса.

      Уже в мае стало заметно, что Генрих увлекся молодой девушкой, фрейлиной Анны Клевской – Кэтрин Говард. Видать, дремавшая в штанах конечность при виде хорошенькой кокетливой девицы вдруг встрепенулась и пришла в товарный вид.

      В то же время католическая фракция активно враждовала с протестантской. Был арестован друг Кромвеля Роберт Барнс. Кромвель нанес ответный удар, арестовав одного из ведущих консерваторов лорда Лайла (губернатора Кале) и епископа Чичестерского Сэмпсона. 1 июня французский посол Марильяк писал, что ситуация такова, что либо сторона Кромвеля, либо сторона епископа Чичестерского должна уступить. Сам он ставил на Кромвеля, видя в нем победителя. Но 10 июня Томас Кромвель был арестован во время заседания Совета, вот что ему приготовила католическая партия в отместку. Он был осужден Парламентским процессом, известным как закон Лишения гражданских и имущественных прав.

      В Тауэре он должен был поспособствовать аннуляции брака Генриха с Анной Клевской. Оттуда он и написал то письмо, из которого известны подробности про «дряблое тело» и «отсутствие невинности» Анны Клевской.

      А Анна заметила, что Генрих ухлестывает за Китти Говард, и перепугалась, т.к. прекрасно знала, что для предыдущих королев такие ситуации хорошим не заканчивались. Она поделилась своими опасениями с представителем Клеве в посольстве Карлом Херстом.

      24 июня король отправил ее в Ричмонд, мотивируя это тем, что за городом более здоровый климат, а 6 июля ей сообщили, что ее брак с королем будет расторгнут. Советники и юристы искали, за что зацепиться в документах, которые пришли из Клеве. Наконец, дососались до формулировки в преконтракте, которая в переводе с латыни означала "обручение состоялось в настоящем времени" (а это считалось свершившимся браком). Таким образом, Аннушка выходила чужой женой и при жизни принца Лотарингского не имела права выходить замуж еще за кого-то. А что касается документа о расторжении преконтракта - даже если он и был, то из-за формулировки в первом автоматически утрачивал юридическую силу.

      Генриху сказали, что Анна безоговорочно согласилась на аннуляцию. Возможно, королю сказали то, что он хотел слышать.

      В результате трехдневных слушаний были определены причины аннуляции, и 9 июля брак Генриха VIII и Анны Клевской был расторгнут, как несостоявшийся. После этого Анну обязали в письменной форме выразить согласие с этим решением.

      Анна была расстроена – все-таки, ситуация для принцессы того времени очень оскорбительная. От нее отказался муж, это позор на всю Европу. Кое-как мужественная принцесса сумела взять себя в руки. Успокоившись и поняв, что лучше не сопротивляться, она написала согласительное письмо Генриху, в котором подписалась «Your Majesty’s most humble sister and servant, Anne, Dochtter the Cleyffys» (Смиреннейшая сестра и слуга Его Величества Анна, урожденная герцогства Клеве).

      Генрих был так рад, что она облегчила ему задачу, что распорядился выделить на ее содержание годовой доход в 4 тыс. фунтов (огромная сумма!), а также подарить ей замки в Ричмонде и Блитчингли. Кроме того, Анна, как «сестра», стала второй дамой королевства после дочерей Его Величества.

      Никогда еще у Генриха не было такого приятного развода!

      Анна Клевская так и не вернулась на родину, потому что боялась, что из-за ее скандального развода и позора всей семьи брат убьет ее (с ее слов). Также она пообещала, что все получаемые с родины письма будут прежде даваться на проверку Генриху. После она отписала в Клеве брату, сообщив последние новости о своей судьбе, и вернула Генриху свое обручальное кольцо, наказав разбить его, ведь теперь оно уже не имеет для них значения.

      Томас Кромвель, который, кстати, до последнего сопротивлялся аннуляции брака Анны Клевской и Генриха, был казнен 28 июля 1540 г. – в один день с новой свадьбой короля, женившегося таки на своей юной пассии.

    • Кстати, поженилась и еще одна пара - Кристина Миланская и Франциск Лотарингский, несостоявшиеся «вторые половины» Генриха и Анны Клевской. Заметим, что Франциску бывший преконтракт с Анной отнюдь не помешал обзавестись женой - кому надо, те женились в обход закона, и им ничего за это не было.

      Генрих, как нам известно, недолго прожил с его новой молодой женой. Этот брак оборвался на эшафоте, когда прелестная головка Китти слетела с плеч.

      И тут внезапно проявляется невиданная храбрость Анны Клевской, которая выразила надежду на то, что король снова возьмет ее в жены - т.е., она опять станет королевой, а не Бог знает кем на чужой земле. Скорее всего, тут постарался ее брат Вильгельм, который начал ходатайствовать через своих послов за сестру. Герцог Клевский очень стремился прекратить свой и ее позор. Теперь две срубленных женских головы ни Вильгельма, ни Анну не отпугивали. Кроме того, Генрих дипломатично выказывал много почтения и внимания к «сестре» - часто приглашал ко двору, любезно общался с ней, и заинтересованным лицам могло показаться, что король забыл обиду, привык к Аннушке, и в виду этого сможет не только жениться на ней, но и осуществить брак так, как должно. Можно только представить себе разочарование, постигшее представителей клевского правящего рода Ламарков, когда англичанин наотрез отказался повторно жениться на той, которая стала ему названной сестрой. Вместо этого он женился опять-таки на своей подданной – дважды вдове Екатерине Парр. По поводу новой королевы Анна Клевская выразила свое недовольство, заметив, что она, Анна, красивее, а также можно добавить, что и моложе. Одним словом, немецкая принцесса испытала новое унижение. И кто сказал, что Анне Клевской несказанно повезло? Да, она осталась жива и с головой на плечах. Но вместе с тем и дважды униженной на всю Европу. Как же, наверное, молодой женщине было тяжело осознавать свое положение брошенной непонятно из-за чего!

      Больше замуж Анна не вышла, хотя ее «английский брат» и разрешил ей это. Что до лотарингского преконтракта, ставшего причиной их развода… да кто о нем вспомнит, кому он нужен? Однако принцесса Клевская осталась свободной женщиной, прижилась в Англии, дружила с сестрами Тюдор, особенно опекая Елизавету, а благодаря дружбе с Марией вновь стала исповедовать католицизм, хотя замуж в Англию ее выдавали как протестантскую невесту. Впрочем, однажды она чуть снова не стала невестой – когда дядя юного короля Эдуарда, Томас Сеймур, советовался с ним по поводу выбора жены. Сеймур, вообще-то, хотел жениться на вдовствующей королеве Екатерине Парр, но для приличия он, как придворный и королевский родственник, должен был уведомить о своих матримониальных намерениях короля. «Кого вы мне порекомендуете, Ваше Величество?» - справился Томас у августейшего племянника. Эдуард с уверенностью назвал имя Анны Клевской, которую любил за ее добрый нрав. Потом упомянул свою сестру Марию, заметив, что этот брак, возможно, поможет ей перевоспитаться в новую веру. Дошло и до имени вдовствующей королевы, и на этом дядя и племянник сладили. Анна Клевская осталась свободной женщиной, да и к счастью, зная подлый нрав Сеймура и его страсть к нимфеткам.

      Был в жизни Анны период, когда она захотела уехать на родину, ибо в ее семье произошли какие-то проблемы. Но правительство Англии не разрешило ей этого. Почему? Бог его знает… Может, англичане боялись, что она пошлет из родных пенатов армию мстителей…

      Умерла Анна Клевская довольно рано – на 42 году жизни, есть версия, что от рака. Народ Англии любил ее за ее доброе сердце и покладистый нрав, а слуги отзывались как о милосердной и щедрой госпоже. Тело принцессы, единственной из жен Генриха, с большими церемониями упокоилось в Вестминстерском аббатстве, где хоронили членов монаршей семьи.

      Увы, злая слава постигла эту даму спустя много лет после ее смерти. Какой-то хрен с горы окрестил ее «фламандской кобылой», приписав этот словесный оборот разъяренному жениху. Невзирая на то, что существует несколько портретов Аннушки, где невооруженным глазом заметно, что она вполне симпатичная, кинематографисты и беллетристы штампуют клоны уродливой бабы, которую посадил господину на шею бессовестный Кромвель. У Элисон Уир она вонючка, у Кэролли Эриксон ей на 10 лет больше, чем было на самом деле, у Розалин Майлз – «костлявая старуха». Но всех переплюнула Маргарет Джордж, автор «Бесконечно одинокого короля» - у нее Анна Клевская описана едва ли не как пожилая женщина со сморщенными грудями, болтающимся животом и изрытым оспой лицом. Слава Богу, Филиппа Грегори порадовала адекватным образом принцессы Клевской, что при ее любви к дичайшим ООСам просто чудо. Да и в нашем любимом сериале эта героиня радует тем же самым адекватом. В конце концов, замечательно, что есть люди, которые верят не старому импотенту, оклеветавшему молодую женщину, а своим глазам и историкам.

    • Фламандская Кобыла (Flanders Mare) - вопреки сложившейся легенде, Генрих VIII никогда не называл ее так. Столь нелестное обращение было произнесено век спустя епископом Гилбертом Бернетом

      Что касается вони.... У немок того времени была привычка мазать волосы жетком на ночь, чтобы они были красивыми и пышными. Разумеется, по прибытию в Англию Анна не оставила эту привычку. Как следует, желток от тепла сворачивался и вонял... Вот отсюда и запах!!!!

      Еще Анне приписывают фразу по поводу последнего брака Генриха: "Не легкое бремя взяла на себя мадам Екатерина!"

    • Этот "хрен с горы" - епископ Гилберт Бёрнет. Он жил в 17 - начале 18 века и написал многотомную "Историю Реформации Церкви Англии". Труд этот очень полезный и информативный, и сам Бёрнет дает взвешенные и здравые оценки. По поводу приводимой им фразы "фламандская кобыла" Поллард (историк начала 20 века) делает следующий комментарий в своей книге "Генрих VIII": "Эта фраза по всей видимости не имеет подтверждения в свидетельствах современников, но Бёрнет как правило не занимался выдумками, и с того времени как он написал свой труд многие документы были уничтожены".

    • dash, про яйцо я тоже читала, но почему-то отнюдь не у Старки и не у Лоудза, а в непонятно чьих статьях в интернете. Полагаю, что если даже женщины делали яичные маски, то потом смывали их с волос - не оставлять же яйцо тухнуть у себя на голове. Скорее всего, Генрих нарочно сбрехал, что от Анны воняет - чтобы объяснить свое нестояние.

    • То есть он мог опираться на документальное свидетельство, которое не дошло до наших дней.

    • indorse@@@, так значит, Генрих действительно мог так высказаться про Анну Клевскую? Что ж, я не удивлюсь, если так и было. Ведь он чего только не наговорил про нее.

    • А другой епископ-историк, живший уже в 19 веке, Вильям Стаббс обронил такую фразу: "Глядя на портреты жен Генриха, начинаешь понимать, почему он хотел от них избавиться".

    • 36southward70, может и сказал, а может быть и слухи.

    • indorse@@@, и словами этого епископа я не удивлена - портреты по большей части весьма дурно выполнены. Вот разве что гольбейновские по технике хороши. Но глядя на "любимую жену" Генриха Джейн Сеймур, начинаешь сильно жалеть Генриха - до чего же его Анна Болейн достала, раз его, сердешного, на такую моль бледную кинуло.

    • Правильно ли я поняла: первый сын короля носит титул принца уэльского а второй это герцог йорский ?

    • wonderful, все верно.

    • 36southward70, а третий?=)

    • wonderful, а вот этого не знаю.

    • 36southward70, огромное вам спасибо за материал, все считают что Анна Клевская чуть ли не единственная из жен Генриха с более менее сложившейся судьбой...но я думаю что та же Анна Болейн если бы знала чем закончится её жизнь, вряд ли стала что-то менять, такая любовь и страсть, удовлетворённое самолюбие после такого взлета, когда она наконец стала королевой, и я думаю в определенное время она была очень счастлива с Генрихом, была счастлива материнством (хоть родился не мальчик как все этого желали)...да и Екатерина Арагонская вряд ли изменила свою жизнь если б прожила её заново, их брак с Генрихом продолжался целых 24 года где была и симпатия, и взаимопонимание, и любовь...не всегда, но всё же...

    • 48sulfuric@_, Анна Клевская хоть приняла сраму, но осталась живой и с головой на плечах, и жила на привилегированном положении, считаясь членом королевской семьи. Генрих, с одной стороны, здорово унизил ее, но, понимая это, а также то, что его репутация будет безнадежно испорчена, постарался разрулить ситуацию со всей возможной дипломатичностью. С Анной вел себя на людях любезно, а объясняясь перед Советом, напирал на муки совести - дескать, не дает мне она стать мужем чужой жены. Анне же было предложено написать брату оптимистичное письмо, что она и сделала - не ругаться же с Генрихом! Те, кто ругался, плохо закончили, и не всегда своей смертью. В общем, пришлось ей поучаствовать в этом спектакле. А все потому, что король был немолод и испытывал проблемы в сексуальной сфере. Вот от чего зависела судьба и репутация молодой женщины из рода герцогов фон Юлих-Клеве-Берг. И жалко Аннушку за то, что без вины ее опозорили, а кроме того, по сей день кто-то считает, что она действительно была уродиной, а Кромвель просто нагло обманул своего господина.

    • А Екатерина Арагонская - да, она бы точно не изменила свою жизнь. Для нее ее высокое положение было всем на свете, она сражалась за него до последнего вздоха, принеся в жертву своим амбициям даже дочь. И о многом говорит тот факт, что когда Екатерина осталась вдовой Артура, отец одно время был намерен забрать ее обратно, но инфанта наотрез отказалась - она надеялась стать королевой Англии в результате брака с принцем Генрихом, который в то время был еще мал, но брак с которым планировался.

      Что до Анны Болейн... Вот тут трудно сказать. Я считаю, что историческая Анна не любила Генриха - ею двигали амбиции. Если бы она его любила, как ее сестра Мария - отдалась бы, не настаивая на браке. Ну а так, не горя страстью, она могла себя контролировать, держать дистанцию и дождаться своего звездного часа. Возможно, в момент коронации она была счастлива, как могла.