Конкурс ко дню св. Валентина

Все работы загружаем сюда.

Подробности здесь:

http://vkontakte.ru/page-18851 097_35349286

43 комментар.
  • Смотрела я работы девочек! Молодцы! Подошли к вопросу творчески, особенно понравилась работа Мариночки Шигиной! Очень красиво! Но если честно, мне не очень нравится то, что вы объединяете в одно сердечко Ивана Охлобыстина и Светлану Камынину. Я все же считаю, что не нужно использовать фото актеров, а только фото с Настей и Андреем. Это мое мнение.

  • а я тоже смотрела работы

    всё, конечно, мило, и все большие молодцы

    только вот у меня такой занудный вопрос (ну потому что я идиот-максималист)

    барышни, а где творческий размах?

    ведь коллаж - это не только красивая рамка и стыковка двух фотографий

    можно же сделать что-нибудь сюжетное

    ну хотя бы даже кроссовер

    например, Андрей и Настя отмечали День святого Валентина и встретили Гарри Поттера и Красную шапочку

    или в космосе отмечают день св. В

    или на Багамах

    разве нет?

    простите мою наглость, сама я ничего не делаю, ибо с фотошопом на Вы

    но размаха (цыган, медведей, шампанского вёдрами) хочется..

  • выкладываю свою работу для конкурса

  • ЛЮБОВЬ И ПРОЧИЕ НЕПРИЯТНОСТИ

    ПЕЙРИНГ: -

    РЕЙТИНГ: G

    СТАТУС: закончен

    РАЗМЕР: мини

    АННОТАЦИЯ: "добыть" у девушки первый поцелуй так же тяжело, как достать первый огурец из банки, а потом всё легко

    (французская пословица)

  • Эта история началась с банки солёных огурцов. По крайней мере все участники события потом так рассказывали. Может, точкой отсчёта была вовсе не злосчастная банка, а преступление. Вернее, наказание. Совсем вернее книга Достоевского «Преступление и наказание» Или всеобщая любовь. А вот этот вариант, пожалуй, похож на правду больше всего.

    Люба зашла в курилку, довольно потирая руки.

    -Лобанов, Семён, эй, хочешь чего расскажу?!

    -Ну чего, Люба? – обречённо спросил Лобанов. Вроде, Люба уже перестала думать о том, что он её суженый. Они с гадалкой тогда неплохо проучили настырную медсестру, но Люба по-прежнему приставала к Сёме с какими-то глупостями. Видимо, после отъезда Левина ей совсем нечем было заняться.

    -Быков будет отмечать день святого Валентина с девушкой

    -Ну и что? Это их личное дело

    -Личное-то личное, да вот его мадам беременна

    -Чё? – удивлённо вытаращил глаза Сёма и даже выронил изо рта сигарету. Беременная Кисегач, страшно подумать, чем это обернется для Быкова, Глеба да и всей больницы в целом.

    -Вот тебе и чё – торжествующе улыбнулась Люба – Я своими ушами слышала, как Быков говорил со своей женщиной по телефону и спрашивал у неё, каких солёных огурцов купить.

    -Люу-у-уба, ты чё, только поэтому решила, что она беременна? Да это же бред – облегчённо засмеялся Семён – Ну, Люба, во даёт, насмешила! – он улыбнулся, прикурил новую сигарету и с наслаждением затянулся.

    -А что? – обиженно хмыкнула Люба – Ты понимаешь, он её подробно спрашивал. Стоит с телефоном около уха и с серьёзным выражением лица: «Говоришь обязательно солёных? Может, маринованные подойдут? Ну ладно, ладно. Куплю солёных огурцов. Хорошо» - Люба очень похоже передразнила фирменную картавость Быкова и победоносно уставилась на Семёна.

    -Но почему обязательно женщина? Может, он с мамой разговаривал или вообще с соседом – пожал плечами Лобанов – И с чего ты взяла, что они день святого Валентина отмечать собираются?

    -Он говорил, что купит красного вина. И просил не задерживаться после работы – презрительно скривив губы, ответила Любовь Михайловна. Её очень обижало то, с каким недоверием и равнодушием Семён отнёсся к потрясающей новости. – А ещё я за ним проследила – горделиво добавила она. Не удержалась всё-таки, вывалила свой главный козырь – Он пошёл в магазин, купил банку огурцов, коробку конфет, бутылку вина и бутылку водки. Тебе не кажется, что это бронебойная смесь, и только беременная будет рада такому?

  • -Ну, хорошо, хорошо, Люба. Ну, будет он встречать день святого Валентина с беременной женщиной и банкой огурцов. Ладно – досадливо махнул рукой Сёма, понимая, что легче согласиться. Ему ещё предстояло идти к пациенту Чижикову, который задолбал бедного Сёмочку своей болтливостью, а заткнуть его не было никакой возможности.

    -Только хорошо? – обиженно фыркнула Скрябина – Значит, так ты относишься к интересным новостям? А я-то думала, ты поймёшь грандиозность этого события!

    -Я понимаю, понимаю – закивал головой Лобанов, навесив на лицо вежливо-дебильную улыбку – конечно, Любанька, я всё понимаю. А сейчас я пойду, меня пациент ждёт.

    Парень послал медсестре ещё одну контрольную улыбку и направился к выходу из курилки.

    -Стой, Лобанов, Семён – командирским голосом гаркнула Люба, и Сёма, вздрогнув от неожиданности, остановился на месте, как вкопанный.

    -Ну, чего? – недовольно процедил он сквозь зубы

    -А ничего – кокетливо улыбнулась женщина - Просто сегодня мы с тобой пойдём в разведку и проследим за Быковым и его дамочкой. Мне очень интересно на неё посмотреть

    -А пойдём – неожиданно брякнул Лобанов – Уговорила, только купишь мне выпить, а то на улице холодно. Не май месяц – завершив столь мудрую мысль, Сёма ещё раз махнул рукой и отправился исполнять свой врачебный долг, а заодно тренировать смирение.

    Люба пожала плечами и сердито фыркнула. Но сердилась она, конечно, притворно, на самом деле, она была рада предстоящему приключению, иначе пришлось бы сидеть весь день в одиночестве и завидовать счастливым парочкам. Конечно. Любовь Михайловна не любила этот придуманный праздник, но поветрие есть поветрие, да и любовь опять же. Да и вообще кто поймёт загадочную русскую душу. А тем более женскую душу! Люба ещё раз победно улыбнулась и удалилась из курилки.

    В конце рабочего дня она ждала Семёна около поста, но он всё не появлялся, пришлось идти в ординаторскую и поторапливать напарника по шпионажу, ведь надо было ещё успеть добраться до дома Быкова и оказаться там раньше, чем сам терапевт и его беременная женщина.

    В ординаторской медсестра увидела невероятную картину. Скрябина даже протёрла глаза и несильно ущипнула себя за руку. Но никакие хитрые манипуляции не помогли, видение никуда не исчезло: Лобанов сидел на диване в пальто и шапке и, сосредоточенно нахмурившись, читал какой-то увесистый том. «Достоевский. Преступление и наказание» вслух прочитала Люба слова на обложке, и ей совсем поплохело

    -Сё-ё-ём – жалобно позвала она- Сёмочка, ты это..ты чего?

    -А? – вскинулся Лобанов и посмотрел на неё каким-то отсутствующим взглядом – Ой, Люб, извини. Я уже выходить собирался, видишь, оделся даже, но вот зачитался. Давно ждёшь? – он покаянно уставился в пол и для верности пару раз шмыгнул носом. Но Любу это не впечатлило. Сам факт того, что Семён по доброй воли читает книгу.. да ещё какую! Ради такого зрелища можно было топтаться у поста в жаркой куртке, ругая опаздывающего напарника на чём свет стоит.

    -Я давно жду, но это нестрашно. А вот Лобанов с Достоевским- странное сочетание. Звучит нелепо – Она хмыкнула и ещё раз повторила вслух, смакуя каждое слово - Лобанов с Достоевским. Да уж

    -Ну а что, Люба? – обиженно вскинулся Семён – Можно подумать, я читать не умею. Я, знаешь ли, не только пиво пью – он сердито фыркнул, но потом вполне миролюбиво продолжил – Мне Чижиков посоветовал. Даже вот книгу одолжил. А то знаешь, он меня почему-то всё вечной Сонечкой обзывал, выпытал всю мою биографию и стал издеваться, что я так на бабу похож?

    -Ох, балбес ты, Лобанов, Семён – ласково сказала Любовь Михайловна – А ведь он прав – добавила задумчиво – Правильное определение, вечная Сонечка - она нежно улыбнулась и потрепала Сёму по волосам.

    Парень вздохнул, подумал обижаться ему или нет. Потом решил не портить отношений с напарником, а с Достоевским и какой-то непонятной Сонечкой разобраться позже.

  • Он заложил книжку обёрткой от леденца, поставил на полку рядом с учебником по фармакологии, взял с дивана перчатки и вышел из ординаторской. Люба, молча, вышла вслед за ним. Видимо, она согласилась с его ролью командующего в их шпионской группировке.

    К дому Быкова подъехали в полном молчании, посмотрели на окна его квартиры, свет не горел, значит Андрей Евгеньевич с таинственной незнакомкой ещё не появились, можно расслабиться, занять удобную позицию для наблюдения.

    Семён облюбовал высокий сугроб и плюхнулся прямо в снег. Люба подумала немного и уселась рядом с ним, всё равно ведь скамеек нет, а кто знает, сколько придётся просидеть в засаде. Лобанов занервничал немного, всё-таки нельзя женщинам на холодном сидеть, всякими последствиями это чревато, но успокоил свою совесть мысленным обещанием, что он будет следить за временем, и посидят они на снегу недолго.

    -Люба, ты взяла что-нибудь выпить? – светски поинтересовался он. Дружба дружбой, но обещания выполнять надо. Не так ли?

    -Взяла – усмехнулась Любовь Михайловна – и потрясла перед носом напарника бутылкой водки. Она понимала, что ждать они будут на морозе, и меры для утепления надо принимать самые кардинальные.

    Семён только довольно крякнул. Замечательный ему попался боевой товарищ, толковый.

    Спустя полчаса Люба и Семён уговорили бутылку и, кажется, уже забыли, что они делают в сугробе около какого-то смутно знакомого подъезда. Они просто были вполне довольны компанией друг друга. Выпитая водка мягко туманила голову, развязывала и одновременно заплетала язык и заставляла беспричинно улыбаться.

    Потом Люба неожиданно погрустнела и, тщательно собирая слова, сообщила Лобанову, что сегодня день святого Валентина, а это значит всех влюблённых. А её любимый далеко-далеко, буквально на другой стороне земного шара. Для убедительности женщина даже ткнула пальцем в землю, чтобы нагляднее показать Семёну, где именно Левин. Сёма тоже погрустнел. Он уже давно признался самому себе, а сейчас был готов признаться и Любе, что крепко привязался к забавному доктору Ленину, и смешного, но такого родного и своего Борьки в больнице очень не хватает. Что-то подобное он и пробормотал, успокаивающе поглаживая Любовь Михайловну по голове, и кажется, даже сам пару раз сентиментально всхлипнул.

    -А знаешь, Сёма, он ведь со мной так заигрывал смешно-о-о – протянула Люба, уютно устроившись на Лобановском плече – Когда мы с ним только начали встречаться. Подойдёт, бывало, к посту и давай улыбаться, а сам глазом так в мою сторону ко-о-осит – она всхлипнула и вытерла нос о пальто Семёна.

    -Любанька, ну не грусти, приедет ещё наш доктор Ленин – ласково забормотал парень - Не на всю жизнь уехал. Ты только не реви, расскажи лучше про него что-нибудь смешное. Или красивое, а?

    Это был мудрый ход. Поболтать Люба всегда любила, вот и теперь она с удовольствием отвлеклась на воспоминания.

    -А я тебе, Сёма, расскажу и смешное, и красивое – улыбнувшись, решила она.

    И рассказала, как в самом начале их конфетно-букетного периода Левин решил читать ей стихи. Пригласил её в парк, долго разговаривал о чём-то с ушлой бабулькой, торгующей цветами и, в конце концов, купил букет, который завял на следующий же день, а бабка уверяла, что неделю стоять будет. Потом они гуляли по аллее и Борька, старательно помогая себе мимикой и жестами, читал Маяковского. Люба была очень удивлена его странным выбором, даже дословно запомнила отрывок:

    «Среди тонконогих, жидких кровью,

    трудом поворачивая шею бычью,

    на сытый праздник тучному здоровью

    людей из мяса я зычно кличу!

    Чтоб бешеной пляской землю овить,

    скучную, как банка консервов,

    давайте весенних бабочек ловить

    сетью ненужных нервов! ..»

  • Почему Боря выбрал именно это стихотворение, она решительно не понимала. Посмеялась она тогда от души, А Левин обиделся, сказал, что он хотел ей настроение поднять. А то грустит она много и нервничает. Пришлось объяснять незадачливому ловеласу, что это всё, конечно, очень мило, но девушкам обычно больше нравится, когда им читают что-нибудь романтичное, сладенькое такое – одним словом про любовь.

    Борис Аркадьевич насупился, но на следующий день пришёл в больницу раньше всех, крутился у поста и зачитывал Любе Есенина. Красота неимоверная! Только вот потом пришёл Быков, дал Борьке задание, а Любе добродушно посоветовал делом заниматься, о работе думать. Но всё равно это всё было очень смешно и красиво.

    В конце своего трогательного рассказа Любовь Михайловна снова захлюпала носом и попыталась устроиться на плече Лобанова, которое оказалось таким уютным и надёжным.

    Но Сёма вдруг невежливо вывернулся и завопил: «Ах ты ж твою мать! Быков же! Люба, не раскисай, мы сюда зачем пришли?!»

    -Едрит-мадрит - поддержала его вопли Любовь Михайловна – Я же и забыла совсем!

    Парень с женщиной, помогая и поддерживая друг друга, вылезли из сугроба, огляделись по сторонам и одновременно испуганно вскрикнули – в нескольких шагах от них стояли Быков с Купитманом и изо всех сил сдерживали истерический хохот.

    -Видишь, Вань, я тебе говорил, что кадры у нас бесценные – ткнул Быков Купитмана кулаком в бок и всё-таки не выдержал, заржал довольно

    -Бесценные, конечно – вежливо улыбнулся Купитман – Но позвольте узнать, а что это вы тут делаете? – Он изящно поднял бровь и изобразил в воздухе какой-то невероятно замысловатый жест. Люба даже загляделась, забыв про свой недавний испуг. И про шпионаж забыла. Напрочь.

    -А мы тут это..а мы день святого Валентина отмечали – брякнул Лобанов и для убедительности потряс перед неожиданными визави пустой бутылкой из-под водки – с праздничком вас, дорогие доктора – подумав, добавил он и заливисто засмеялся

    -Н-да – прокомментировал – услышанное Быков – спасиБо за поздравление, конечно, ты только целоваться не лезь, а то у меня дочь взрослая, несолидно уже как-то.

    -А теперь хотелось бы услышать правду – не отставал Купитман – что вы тут делаете?

    Он скрестил руки на груди, показывая всем участникам беседы своё твёрдое намеренье оставаться на месте, пока не услышит правильного ответа.

    -Да мы правда отмечали – насупился Лобанов – А ещё Люба красивые истории рассказывала. Только вот холодно очень – он правдоподобно поёжился и посмотрел на докторов грустными глазами.

    Может, Лобанов и был тупым, как считали некоторые, но он был невероятно практичным, а в житейских вопросах быстро умел складывать один и один. Ему не составило труда разглядеть в руках Купитмана пакет, из которого торчало горлышко винной бутылки и догадаться, что Иван Натанович и есть та загадочная «беременная барышня»

    -Холодно – ехидно согласился Быков – А зачем вы в снегу сидели? Ну ладно ещё этот Буратинка, но вот от Вас, несравненная Любовь Михайловна, я таких глупостей никак ожидать не мог.

    Он скорчил такую смешную гримасу, что Люба сначала хотела обидеться, но потом не выдержала и рассмеялась

    -Андрей Евгеньеыич, мы с Лобановым замёрзли – сказала она, обворожительно улыбаясь – А сегодня такой хороший праздник. Вы ведь отмечать собираетесь? Можно и мы с вами отметим?

    Люба сама удивилась своей наглости, но была-не была, а вдруг они не очень рассердятся. Оставалось надеяться на чудо. И чудо произошло.

    -А мне нравится такая решительность – задумчиво протянул Быков, изучающее рассматривая своих подчинённых – Хорошо, давайте отметим этот праздник все вместе. Натаныч, ты не против?

    -Могу ли я быть против Любаньки? – светски улыбнулся Купитман и, изящно склонившись, приложился к ручке Любовь Михайловны.

    Женщина зарделась и заохала, но при этом подмигнула Лобанову, без слов сообщая: «Лобанов, Семён, со мной не пропадёшь»

  • Быков широким жестом распахнул дверь подъезда, и вся компания со смехом ввалилась в дом. Натаныч и Семён знали, куда идти, ведь они бывали уже у Андрея, а Любовь Михайловна с любопытством оглядывалась по сторонам, стараясь запомнить каждую мелочь, чтобы потом можно было в красках рассказать всему персоналу больницы.

    Перед знакомой дверью Иван Натанович вдруг остановил всех и, немного смущаясь, сказал: «Вы только не реагируйте чересчур бурно. Я тут вчера немного к празднику украсил»

    -Купитман, пудель алкоголический – слабо простонал Быков – Что ты там опять учудил?

    Терапевт открыл дверь, зашёл в квартиру и остолбенел: на зеркале губной помадой были нарисованы похабные сердечки, повсюду рассыпаны конфетти и какие-то дикие блёстки, в комнате над окном была протянута гирлянда из букв «Святой Валентин»

    -Я тебя убью, Натаныч – с трудом прошептал Андрей – я тебе зачем вчера ключи давал? Ты говорил к празднику всё подготовишь, алкота несчастная! Я, значит со спокойной душой остаюсь на ночное дежурство, а тут такое безобразие?

    -Андрюша, я подготовил всё – мягко улыбнулся венеролог – Ты не рычи, а загляни лучше в холодильник.

    Быков послушался совета, не снимая ботинок, прошёл на кухню, открыл холодильник и восхищённо присвистнул. Натаныч был полностью прощён и реабилитирован в глазах общественности, закуски и выпивка были извлечены из холодильника и расставлены на столе, а вся компания отмечающих была довольна.

    Они сидели за столом, выпивали, шутили, предлагали тосты один другого остроумнее, и только одна мысль никак не давала Любе покоя: для чего нужны были солёные огурцы?

    В самом конце вечера, набравшись смелости, да и просто уже хорошо набравшись под остроумные тосты, Любовь Михайловна всё-таки спросила у Быкова зачем он покупал огурцы. Быков не рассердился, только мягко улыбнулся и объяснил, что они с Натанычем консерваторы и не признают никаких «антипохмлинов», ибо хороший огуречный рассол наутро куда как лучше.

    -Но это всё будет потом – добавил он – А пока ещё раз с праздником Вас, несравненная Любовь Михайловна!

    Люба кокетливо улыбнулась и легонько звякнула своим бокалом о бокал терапевта.

  • Маруся, нет слов, прекрасный фанфик:))

  • Согласна! А вот ещё один :-)

  • Название: Ночь святого Валентина

    Пейринг: Быков/Кисегач, Левин/Люба

    Рейтинг: PG

    Жанр: Humour/Romance

    Статус: закончен

    Размер: мини

    Краткое содержание: Обычный день из жизни нерадивых интернов и их экстравагантного руководителя. Только сегодня день святого Валентина. Быков относится к празднику со своим обычным сарказмом, а Настя, которая где-то в глубине души все же в первую очередь женщина, а не главврач, тайно верит в чудо.

    Примечание: Использованы две медицинские байки, взятые со специального сайта, уже не помню, какого. И, понятное дело, все права принадлежат каналу ТНТ 

    Это была пятница тринадцатое. Только не по календарю, а по смыслу устоявшегося словосочетания. Тринадцатое февраля. Вечер накануне Дня всех влюбленных, когда в магазинах парфюмерии и косметики подчистую заканчиваются все запасы «Axe», в супермаркетах стремительно пустеют полки с конфетами и вином, на полках с открытками остаются лишь самые неудачные варианты валентинок, а цены на цветы взлетают до небес. Эдакое сочетание дня 8 марта, когда девушки ждут букетов и внимания, и кануна Нового года, когда безнадежно влюбленные верят в чудо, ждут его, покупают и подписывают валентинки, чтобы тяжело вздохнуть и не отправить их. А так как русскому человеку свойственно откладывать все на последний момент, вечер 13 февраля сильно напоминает утро и день 31 декабря.

    Ко всему прочему, погода в этот вечер была просто дрянная. Ещё утром столбик термометра пополз вверх, достигнув отметки 7 градусов плюсовой температуры, и весь снег, что выпал ещё в середине декабря и явно залежался на городских улицах, приобретя подозрительный серый оттенок, разом начал таять. Дороги и тротуары поплыли, вода потекла рекой, а по-над домами ходить было опасно для жизни: огромные сосульки и окаменевшие глыбы снега валились с крыш с завидной регулярностью каждые пять минут.

    Выйдя вечером из больницы и мигом оценив ситуацию, Андрей Евгеньевич Быков мысленно пожелал себе почитаемому добраться до дома невредимым. До метро он дошёл почти без приключений, претерпел обычную давку, вышел на нужной станции и двинулся в сторону своей многоэтажки. Народ вокруг странно суетился. «Чего их разбирает?» - подумал он и прибавил шаг, несмотря на риск поскользнуться и упасть в грязный мокрый сугроб. С неба лилась вода, а зонта у него с собой не было. Ко всему прочему он с обеда ничего не ел, а дома ждала целая пачка пельменей-полуфабрикатов и остатки жареной картошки. Впрочем, за долгие годы холостяцкой жизни он научился готовить кое-что помимо яичницы, но душа к кухне никак не лежала, да и времени особо не было, чтобы углубляться в гастрономию. «Интересно, Настюха умеет готовить?» - подумал он. «Вероятно да, все бабы умеют готовить. Может, её похитить и принудить к кухонному рабству? Ну и не только к кухонному» - при этой мысли на его лице появилась коварная ухмылка и до самого подъезда он развлекал себя, развивая идею во всех деталях.

    Дома он быстро сварганил ужин и сел перед телевизором. Заканчивались новости. Диктор рассказывала историю происхождения праздника Дня святого Валентина – обычную легенду о священнике Валентине, который тайно венчал влюблённых.

    «А, да, как я мог забыть? День массового психоза у молодёжи. Теперь ясно, что на народ нашло». Он вспомнил, как один из его знакомых подарил своей любимой огромную валентинку, вырезанную из не менее огромной фотографии её же попы. Креативно некоторые подходят.

    «Интересно, а Настюха помнит про этот день? Ждет чего-нибудь? Глупости, она уже давно вышла из нежного возраста». Придя к этому немудреному выводу, Быков ещё немного посмотрел в экран и решил сегодня пораньше лечь спать.

  • Утром у себя дома Настя Кисегач встала, как обычно, пораньше, в полусонном состоянии клацнула кнопку на чайнике и отправилась в душ. Глеба дома не было – вечером ушёл в клуб на очередную вечеринку. St. Valentine’s Night или что-то в этом роде. «Наверное, опять домой заезжать не будет, а на работу опоздает. Ну вот что с ним делать? Быков опять и его, и меня бодать будет!»

    Настя вернулась на кухню, где её ждал любимый обряд: чашка крепкого, ароматного кофе и первая утренняя сигарета. Сделав глоток кофе и подкурив сигарету, она задумалась. День всех влюбленных. Она уже давно не была сентиментальна. Когда она училась в школе, этого праздника в родной стране ещё не было, а, когда его переняли у католиков и стали праздновать, ей было уже не до валентинок и романтики. Она всегда считала себя бесконечно далекой от розовой мишуры, но в сам День святого Валенина ей снова хотелось верить в красивые чудеса. Какая женщина не мечтает о букете красных роз, ужине при свечах и признаниям в любви от любимого мужчины?

    «Просто мне с любимым мужчиной не очень повезло. От него дождешься. Лучше не мечтать и не настраиваться. Все будет как всегда». Чтобы посчитать, сколько лет подряд она ждала от него заветных слов, не хватит всех пальцев на руках и ногах. Она давно с этим смирилась, и лишь иногда подобные мысли нарушали её покой.

    Из задумчивости её вывел звук хлопнувшей двери. Неужели Глеб? Точно, он.

    - Мам, ты дома ещё? - раздалось из прихожей.

    - Дома, дома, - Настя встала и принялась готовить ещё одну чашку кофе – для сына.

    Улыбающийся Глеб зашёл на кухню пружинящим шагом.

    - О, это мне? – он глянул на кофе. - Спасибо! А это тебе! Мамулечка, поздравляю с праздником! Я очень тебя люблю! – и он вручил ей красивую, довольно крупную валентинку с надписью «Любимой маме» и, приобняв за плечи, чмокнул в щёку.

    - Спасибо, Глебка. Я тебя тоже люблю! Давай, пей кофе, собирайся, я тебя подожду – вместе поедем.

    - Мам, - протянул он тоном, который Настя слишком хорошо знала - именно таким голосом он раньше всегда говорил: «Мам? А можно я сегодня в школу не пойду?». – Может, я сегодня не пойду на работу, а?

    - Так, Глеб, не выдумывай. Мне, конечно, очень приятно твое внимание прямо с утра, но этим ты не подмажешься. В клуб тебя никто не гнал, так что давай, собирайся.

    - Ну, мам… Тебе меня совсем не жалко?..

    - С-о-б-и-р-а-й-с-я.

  • До больницы они добрались почти за час. Настя сразу двинулась к входу, а Глеб завернул в магазин – купить пару банок энергетика. Веки уже начинали тяжелеть.

    Поднимаясь в терапевтическое отделение, он дивился тому, как рано оказался сегодня на работе. «Наверное, кроме Лобанова ещё никого нет». Глеб угадал: когда он вошел в ординаторскую, там был только Сёма. Он сидел на диване и… Глеб не поверил своим глазам и принял увиденное за галлюцинацию, подкинутую переутомлением, но потом понял, что Лобанов действительно читает книгу. Он подпер голову рукой, брови были немного приподняты, а лицо напряжено – на нем прорезалась мысль. Ну, или попытка мыслить.

    - Лобаныч, привет! Ты что-то съел не то, или полюса Земли поменялись местами раньше времени?

    - Здорово, Романыч. Та всю ночь не спал че-то, по телеку фигню какую-то показывают. Вот, покопался у Быкова, прикинь, «Преступление и наказание» нашел. Быков – интеллектуал, блин!

    - Да и тебе до него уже недалеко, - подтрунил Глеб, садясь напротив и открывая первую банку энергетика. – Вычитал что-нибудь ценное?

    - Чего? А, да фигня тут какая-то, - Лобанов закрыл книгу и потянулся. – Короче, тут тип один, ну этот, Раскольников, слышал про такого? – деловито поинтересовался Семён. – Решил бабку завалить. Ну, он ей всякое барахло в заклад таскал, чтоб денег достать, бедный он был, понимаешь? А стерва эта ему копейки давала, хотя у самой там целая куча бабла хранилась. Вооот. Ну он и решил её укокошить, а бабло забрать. Только он тупит че-то. То, говорит, убью, то не убью. Нерешительный какой-то.

    - Так и что в итоге? – Глеб всеми силами старался говорить серьезно. – Убил?

    - А я-то откуда знаю, Романыч? Уже до фига страниц прочитал, а он все голову морочит. У меня тёща в сто раз хуже этой бабки. Я б её, не задумываясь, того…

    В этот момент вошла Варя. В руках она несла букет орхидей.

    - Мальчики привет!

    - Привет! – в один голос поздоровались Лобанов и Романенко.

    - Представляете, меня мой пациент, Ильин, в коридоре встретил, валентинку подарил и цветы… Так приятно! – Варя скинула плащ и пошла ставить букет в воду.

    Глеб глянул на неё и опустил глаза. Он испытывал к ней сложные чувства: с одной стороны их расставание и то, с какой легкостью она пошла на это, сильно задевали самолюбие, но с другой… Он относился к ней с такой искренностью, с какой никогда не испытывал к другим девушкам. Что ни говори, но Варя действительно была особенной, редко сейчас встретишь такую девушку. Но в их отношениях стоит точка, и это нужно признать.

  • - Слушайте, а я рассказывал про бабку с сотрясом? - голос Лобанова слегка разрядил обстановку. – Щас чет вспомнил. Я на скоряке когда катался, с парнем одним дружили, Миха его звали. Так вот он рассказывал, как поступила в больницу бабуля-одуванчик с черепно-мозговой. Лежит в приемном отделении, глазки закатывает, причитает. Подходит к ней, значит, врач, здоровый такой мужик, окруженный сестричками. Посмотрел на бабку, на сопроводительные документы и спокойно так говорит: «Череп снять и в колбасу». Бабка эта глаза вытаращила тут же, потом вскочила и понеслась к выходу! Да так понеслась, что сестрички её еле догнали. Потом ещё успокаивали её час, пытались объяснить, что врач всего лишь имел в виду, что надо сделать рентген черепа и пока в коридор положить бабушку. Прикиньте?!

    Семен хлопнул в ладоши и заржал. Глеб его поддержал и тоже засмеялся.

    Варя, пытаясь сдержать улыбку, сказала:

    - Семен, это не смешно. Мало ли что с бабушкой могло случиться? У неё же сердце от испуга остановиться могло. Ужас.

    - Всем привет, чего смеетесь? – в ординаторскую вошел Левин.

    - Не твоего ума дело, - тут же ответил Лобанов. – Чего опаздываешь лучше скажи?

    - Я не опаздываю, - Левин снял плащ и поправил очки, - Быкова же нет ещё, а раз начальство ещё не пришло…

    - Ага!!! – дверь распахнулась и в ординаторской возник Быков. – Привет, моллюски! Левин, я дышал тебе в затылок! Ешё немного, и я обогнал бы тебя! И оставил на дежурство за опоздание. Лобанов, чей-то у тебя там лежит? – Быков подошел к дивану, взял книгу, а потом несколько раз перевел глаза с неё на Лобанова и обратно. – Лобанов, сегодня ты меня потряс. Ты что, осквернял строки великого русского писателя своими глазами?

    - Не, ну, Андрей Евгеньевич, вам жалко что ли? Я почитал просто. Я ж её не порвал там, не запачкал…

    - Лобанов, - Быков поставил книгу на полку и принялся раздавать своим интернам истории болезни их сегодняшних пациентов, - ты б лучше «Идиота» почитал, тебе больше подходит. Хотя… «Преступление и наказание» - это тоже про тебя. Преступление – это то, что ты в медицинский пошел, а наказание – это то, что мне приходится тебя учить!

    - Зря вы так, Андрей Евгеньевич. У меня, вон, Алексеев на поправку уже пошёл…

    - Да ну?! Свершилось чудо! Алексеев не зря доверил тебе самое дорогое! Кто знает, что у человека самое дорогое?

    - Здоровье! – радостно подал голос Романенко.

    - Правильно, бэйби! Лобанов, а теперь вопрос к тебе, как к главному знатоку русской литературы: знаешь стихотворение замечательного советского поэта Маяковского «Гимн здоровью»?

    - Нет, я у Маяковского только это знаю, где он из широких штанин достает…

    - Дурак ты, Лобанов. А стихотворение и впрямь живописное:

    Среди тонконогих, жидких кровью,

    Трудом поворачивая шею бычью,

    На сытый праздник тучному здоровью

    Людей из мяса я зычно кличу!

    Быков декламировал с явным удовольствием, смакуя каждое слово. Левин, выпрямившись, внимательно слушал, Варя улыбалась, глядя на Быкова, а Романенко и Лобанов еле сдерживали хохот.

    А сами сквозь город, иссохший как Онания,

    С толпой фонарей желтолицых, как скопцы,

    Голодным самкам накормим желания,

    Поросшие шерстью красавцы-самцы!

  • Последние строки Быков произнес с особенным чувством, Сема и Глеб не выдержали и опять захохотали.

    - Чего ржёте? Чего вообще вы ещё здесь? Давайте-давайте, все за работу, - Быков сопровождал свою речь энергичными хлопками. – Облажаетесь сегодня - я вас самих скопцами сделаю!

    Ребята двинулись к двери, и Быков услышал, как Лобанов спрашивал у Романенко:

    - Слышь, Романыч, а кто такие скопцы?

    - А ты облажайся сегодня и узнаешь, - хихикнул Глеб и, хлопнув Семена по плечу, двинулся в сторону «своей» палаты.

    Старшая медсестра, прекрасная Любовь Михайловна, в этот день прихорошилась как могла. Боря наверняка приготовил сегодня для неё что-то особенное. Она все утро высматривала его, но Левин каким-то чудом проскочил в ординаторскую незамеченным. Это сильно беспокоило Любу. «Ну, Левин! Неужто забыл, какой сегодня день? Я тебе покажу кузькину мать!»

    Они с Галей очень старались и ещё со вчерашнего вечера украсили пост симпатичными красными и розовыми сердечками, вырезанными из бумаги – чтоб в честь праздника и чтоб настроение у больных улучшалось. Но чем больше времени на горизонте не было Левина, тем хуже становилось настроение самой Любы.

    Ближе к десяти у поста возник Быков. Люба нервно тарабанила пальцами по столу.

    - Доброе утро, Любовь Михална, - поздоровался зав. отделением. – Чего хмурая такая. Чай, глист твой опять напортачил?

    - Доброе, Андрей Евгеньич. Пока не напортачил, но сильно к этому близок. Вы его видели сегодня?

    - Видел, а как же. Цветет и пахнет, чего ж ему сделается?

    - Ну-ну.

    - Люба, у тебя есть что к Кисегач на подпись? Я все равно к ней иду.

    - Угу, - Люба нехотя оторвалась от сканирования окружающего пространства и на минуту скрылась в сестринской.

    Быков в это время с любопытство разглядывал сердечки. «И Люба туда же» - подумал он.

    - Вот, тут заявление на отпуск и жалоба от какого-то хмыря. Его, видите ли, медицинское обслуживание не удовлетворяет!

    - Понял. Не кисни, Люба. Все пучком!

    Не успел Быков скрыться из поля зрения, как на горизонте возник Левин. «Наконец-то, явился!». Люба привычным жестом поправила волосы и вдруг поняла, что, кроме истории болезни, Левин больше ничего в руках не несет. «Ладно, дам ему шанс. Может, он хочет подарить мне что-то, что вполне может поместиться в кармане. Колечко, например…».

    - Привет, Люба! Как настроение? Ты прости, что я утром не подошел поздороваться, и так чуть не опоздал! Все дурацкая погода. Скользко так, ужас просто!

    - Ничего-ничего, Борь. Сейчас-то ты подошел. Кстати, что-то хотел, наверное? – и она выжидающе посмотрела на Левина.

    - А что, разве нужен повод, чтобы подойти к своей женщине? – наставительно изрек Левин и погрозил ей пальцем. – Может, я просто хотел пожелать тебе доброго утра!

    - И все что ли? Просто пожелать доброго утра? – голос Любы начал приобретать угрожающие интонации.

    - Да, а что тут такого? – Левин отступил на шаг. – Надо было не подходить?

    - Да лучше б ты вообще не подходил, очкарик хренов!

    - Люба, в чем дело? – Боря явно начал паниковать, не понимая, в чем виноват и как это исправить. Тут его взгляд упал на сердечки.

    - Ты что, из-за праздника этого дурацкого, что ли? Люба, но ты же уже взрослая женщина, а ерундой какой-то занимаешься!

    - Ерундой? Праздник всех влюбленных – это, по-твоему, ерунда? А я ещё и взрослая, значит? Левин, ты что, опять решил назвать меня старухой? Так, все, иди с глаз моих!

    Левин не стал искушать судьбу и, понурив голову двинулся в ординаторскую. Опыт общения с Любой показывал, что словами тут не поможешь, а значит, надо как-то исправляться. Только как? «Купитман должен знать!» - подумал он и, резко сменив направление, двинулся в кожвен.

  • Кисегач, покончив со всеми делами, назначенными на утро, потягивала кофе. В телефоне раздался голос Веры: «Анастасия Константиновна, к вам Быков». Вера не успела договорить, а Настя не успела приосаниться, когда в дверях уже возник Андрей.

    - Привет, Настя! – он сел за стол напротив неё.

    - Привет. Что у тебя?

    - Ну вот, сразу «Что у тебя?»! Да мало ли зачем я зашел, может, соскучился, - ехидно сказал Быков, глядя на неё.

    - Ну да, а в руках у тебя что?

    - Эх, Настюха, вот почему ты мне никогда не веришь?.. Ты мне лучше скажи, что это здесь у тебя? Революция? Кто-то в больнице поднял мятеж с целью сместить женщину-диктатора и возвести на престол молодого, подающего надежды либерал-демократа?

    - Ремонт у меня. Отопление совсем ни к черту. Уже с рабочими договорилась, сегодня все поотключают, снимут, а на выходных сделают работу. Да и замок давно поменять надо, чтобы никто больше на моем столе мышек не дергал.

    - Зануда. Ладно. Это тебе на подпись, держи.

    - И все? А почему Люба сама не принесла? Что-то случилось? – сказала Настя, мельком просмотрев бумаги.

    - Фома неверующий, вот ты кто. Все. Твое недоверие больно ранит мне сердце. Я ухожу. А думал-то, приду, ты мне обрадуешься, как Баба-Яга Ивану-царевичу: накормишь, напоишь и, - он многозначительно подмигнул, - спать уложишь!

    Настя молчала.

    Он встал и медленно двинулся к двери. Потом, уже приоткрыв дверь, остановился и огорошил её вопросом:

    - Кисегач, а ты готовить умеешь?

    - Что?

    - Ладно, ничего, - он махнул рукой и ушел.

    - Чего приходил, спрашивается? - пробурчала Настя.

    Вот и все. Все как всегда. «Интересно, на какие грабли я должна наступить, чтобы перестать, наконец-то, верить в чудеса?».

  • - Ну Иван Натанович, ну пожалуйста, я обещаю, это в последний раз! Мне очень нужна ваша помощь! Ну Иван Натанович! Я вас отблагодарю, обещаю!

    Купитман сдался, рассудительно решив, что от Левина все равно не отделаешься, и впустил в свой кабинет. Когда они сели за стол, Купитман устало глянул на Левина из-под бровей.

    - Иван Натанович, я поссорился с Любой. Вернее, это она со мной поссорилась. Представляете, из-за того, что я не поздравил её с Днем святого Валентина. Я не знаю, что теперь делать, я никогда не поздравлял никого с этим праздником и…

    - Так, Левин, все ясно, - прервал Купитман его нытьё, от которого уже начинала болеть голова. – Эта ситуация яйца выеденного не стоит. Тут же все элементарно! Что нужно женщине? – Левин молчал, а мудрый венеролог решил впредь не тратить бессмысленно время на наводящие вопросы. – Женщине нужно внимание! А в данном случае это валентинки и букет цветов. Можешь ещё коробку конфет в форме сердечка ей принести. И в ресторан пригласи. Если бы ты сразу сообразил и не напортачил, можно было бы и без ресторана обойтись, но раз так, то…

    - Ой, а без ресторана никак?

    - Никак, Левин, никак. Все, иди давай. Совет ты получил, этого достаточно.

    - Спасибо вам, Иван Натанович, я в долгу не останусь!

    Лобанов тем временем заканчивал готовить пациента к операции. Сегодня Семену повезло: дедулька попался послушный. Зазвонил телефон. Не отрываясь от пациента, он зычно ответил на звонок:

    - Да, слушаю!

    - Лобаныч, это я. Тебе долго ещё? Пошли перекурим.

    - Щас, Романыч, минут пять подожди, я уже почти закончил. Значит так, дедушка, сегодня вечером последний раз покушаете, и все! Завтра операция. Все, Романыч, иду.

    - Сем, ты сам понял, что пациенту сказал? – Глеб прыснул со смеху, но Лобанов уже отбился.

  • Быков вернулся в ординаторскую, полил Игоря и задумался, глядя на него. Как показала разведка боем, Настюха прям марафет навела сегодня. Маникюрчик там, прическа и прочая женская дребедень. Старалась, в общем. Любо-дорого глянуть. Может, действительно как-то хотела показать, что сегодня особый день?

    Зашла Варя.

    - Ой, Андрей Евгеньевич, вы здесь?

    - Нет, Черноус, я в Южной Корее. Это что? – он тыкнул пальцем в сторону букета.

    - Это мне пациент утром подарил. И ещё валентинку. Так здорово! Сказал, что я самый лучший врач и что если его всегда буду лечить я, то он готов болеть очень часто!

    - Естественно, если его будешь лечить ты, он будет болеть очень часто!

    Варя опустила голову.

    - Зачем вы так? Можно мне на обед? Я уже пациента осмотрела, вот, - она протянула ему историю болезни.

    - Ты как челобитную царю подаешь? – Быков вальяжно просмотрел историю. Ладно, иди.

    Он ещё некоторое время просидел в задумчивости и решил, воспользовавшись свободным временем, сходить за продуктами, чтобы после работы сразу домой.

    Проходя мимо поста, он заметил Левина, мнущегося в ожидании Любы с букетом роз и пестрым бумажным пакетом. «Да что они все, с ума посходили, что ли?» - подумал он и прибавил шаг.

    Левин действительно дожидался Любу, будучи в полной боевой готовности. Когда она вышла из сестринской, то сразу заметила и его, и букет, но все равно демонстративно отвернулась и стала перебирать какие-то бумажки.

    - Любовь Михална, - начал Левин, от нервов ставший поправлять очки вдвое чаще, чем обычно, - утром у нас произошла небольшая размолвка, и я хотел бы исправить сложившуюся ситуацию…

    - Вот, Левин, почему ты никогда ничего не делаешь сразу, а только исправляешься? - она не поворачивалась и писала что-то в истории.

    - Ну, Люб, прости меня, - заискивающе промямлил Левин. – Посмотри, это тебе. Красивые, правда?

    Люба наконец повернулась и не смогла скрыть улыбку. Ободренный Левин продолжал:

    - Прими их в знак моей любви! И это тоже тебе, - в ход пошел пакет с конфетами. – А ещё, - Левин протиснулся к ней за пост, - я хочу пригласить тебя сегодня в ресторан!

    После слова «ресторан» Люба окончательно растаяла, чмокнула его в губы и, потрепав за щёку, понесла цветы и пакет в сестринскую.

    - Все-таки какой ты у меня хороший, Боря! А что за ресторан? – спросила она, снова подходя к Левину.

    - Я ещё не знаю, может, ты выберешь?

    - Выберу, - Люба повела бровями и ущипнула его за попу.

    Обрадованный Левин захихикал и сделал ответный жест. Люба ещё раз поцеловала его.

    - Вечером встречаемся здесь, - Левин облегченно вздохнул и снова пошел в кожвен, чтобы отнести Купитману бутылку ароматной «благодарности».

  • Быков шел по тротуару с большим бумажным пакетом, из которого выглядывали батон и колбаса. Он все ещё пребывал в задумчивости. Левин к Любе – с букетом, у Любы весь пост в сердечках, даже Черноус какой-то левый парень подарил валентинку и цветы. Настюха вся из себя намарефеченная и мрачная сидит. Может, поднять ей как-нибудь настроение? Случаи, когда он дарил ей цветы, были единичными. Он вряд ли осознавал это, но ему самому просто хотелось сделать для неё что-то приятное, подарить какой-нибудь подарок. Особенно после того, как он чуть всерьёз не потерял её из-за сопливого поведения Романенко. Что ж делать-то?

    Проходя через небольшой торговый ряд, он увидел прилавок с самыми разными цветами. Быков остановился, глядя на розы.

    - Для девушки цветы присматриваете? – улыбнулся дед-продавец, продемонстрировав голые десны, в которых сверху и снизу торчало по одному зубу.

    - Да я…

    - И правильно, сегодня день-то какой хороший! Всех влюбленных! Девушкам цветы дарить надо! Выбирай! У меня все цветочки свежие, красивые, а если ещё от чистого сердца подаришь – век стоять будут и не завянут!

    Это его добило. Все. Больше он не сомневался.

    - Есть что-нибудь особенное?

    Дед хитро улыбнулся и попросил подождать его минут десять. Андрей стал осматриваться – ему ещё предстояла одна небольшая авантюра, а для этого нужно было кое-что докупить. Через два прилавка он увидел бабульку, перед которой стояли банки с разнообразными закрутками. Быков подошел к ней, дважды чуть не поскользнувшись на противной слякоти из полурастаявшего снега, и приценился к соленым огурцам.

    - Сто рублей баночка, голубчик, - заворковала бабушка. - Вкусные, солёные, а под водочку-то как, о! Бери, сынок, не пожалеешь. Потом понравится, ещё придёшь, вот увидишь.

    «Стареешь ты, дружище!» - подумал он про себя. – «Раньше женщины её возраста внучком величали. А теперь все. До сынка дожил».

    - Две банки, бабушка, - и Андрей полез за кошельком.

    - Водочку брать будешь сразу? – бабка уже вовсю протирала банки от пыли не очень чистой тряпкой, от которой пыль превращалась в мутные разводы на стекле.

    - А у вас и водочка есть?

    - Обижаешь, сынок! Всё у меня есть! Все-превсе! Тебе сколько?

    - Четыре.

    Бабка и бровью не повела. Наверное, на всякое насмотрелась. Аккуратно поставив банки в подставленный Быковым пакет, она подозрительно огляделась по сторонам, расправила непрозрачный кулек, дунув в него, и исчезла под прилавком. Раздалось веселое звяканье. Андрей ухмыльнулся. Видели бы эту сцену сейчас его приматы!

    - Вот сынок, держи, не пожалеешь.

    - Спасибо, бабушка. Не знаете, где здесь свечки парафиновые купить можно?

    - Так у меня, дружочек! У меня!

    «Бабка-барыга». Быкова вообще было очень сложно удивить, но эта бабуля была явно занимательным персонажем. Интересно, что у неё ещё под прилавком найти можно? Ядерную боеголовку? Или яйцо исчезающего вида какой-нибудь пернатой симпотяжки?

    - Десять штук. И тоже в пакет, если можно.

    На горизонте снова возник дед-цветочник с длинным бумажным пакетом в руке. Быков рассчитался с бабулей, достал телефон и сделал два телефонных звонка.

    Потом набрал Настю:

    - Мышка, пойдем сейчас вместе в столовку обедать? Возражения не принимаются! Все. Через пятнадцать минут встречаемся на этаже!

  • В семь вечера Быков велел интернам собраться в ординаторской. Не успели ребята рассесться по местам, как он влетел в ординаторскую, брызжа слюной.

    - Лобанов, - проревел он, - ты совсем идиот, что ли? У тебя сегодня было самое легкое задание – пациента к операции подготовить. Что ты умудрился сделать такое, что у дедушки гипертонический криз случился?!

    Семен не знал, что ответить, судорожно восстанавливая в памяти подробности своего пребывания у больного.

    - Я, кажется, знаю, Андрей Евгеньевич, - подал голос Романенко. – Он ему сказал: «Поешь сегодня последний раз, и все. Завтра, мол, операция».

    Быков смотрел на Лобанова с непередаваемым выражением лица, на котором за пару секунд сменились изумление, недоумение, ярость и ещё что-то, малоприятное для Семы.

    - Лобанов… Ты – непроходимый идиот, - выдохнул Быков. - Когда ты наконец определишься с местом жительства, ты столько дежурств у меня отсидишь, сколько дней в году! Понял?!

    - Да понял-понял, - Сема втянул голову в плечи.

    - Все. Лобанов один хрен здесь ночует. Остальные могут идти. До понедельника.

    Левин, Романенко и Варя поспешили ретироваться, а Быков достал из уголка два бумажных пакета, бросил ещё один гневный взгляд на Лобанова, покачал головой, повертел пальцем у виска и вышел через другую дверь.

    Отпустив рабочих, которые провозились почти час, снимая старые батареи, Настя тоже решила уйти чуть пораньше: на улице снова ударил крепкий мороз, и без отопления кабинет уже начал потихоньку охлаждаться. Она накинула пальто, взяла сумку и пошла к двери. Настроение было ниже плинтуса. Когда она подходила к двери, перед ней возник Быков собственной персоной.

    - Мышка, ты чего, домой в норку уже бежишь? Значит, хорошо, что я тебя застал! – он с силой захлопнул за собой дверь, и при этом почему-то раздался звук защёлкнувшегося замка.

    Не обратив внимания на звук, Настя устало спросила:

    - Ну что ещё?

    - Вот опять ты пытаешься меня обидеть! Я не просто так, между прочим!

    Она окинула взглядом здоровые бумажные пакеты в его руках.

    - Что это?

    - Мой будущий ужин. Видишь, колбаса, сыр, хлеб…

    - Быков, пусти, - она протиснулась мимо него к двери, дернула ручку, но дверь не поддалась.

    Настя дернула ещё раз, сильнее. Безрезультатно. Быков с невинными глазами наблюдал за ней. Тем временем Настя рылась в сумке в поисках ключа. Найдя его в итоге в кармане пальто, она вставила ключ в замочную скважину. Ключ крутился в свободном вращении, но замку от этого было ни холодно, ни жарко.

    - Андрей, помоги. Я не понимаю, что с замком.

    Андрей положил пакеты на стол и подошел к ней. В его руках ключ вертелся точно также.

    - Как досадно. Кажется, замок сломался. Теперь его можно открыть только с обратной стороны.

    - Как… Но…

    Настя не успела подобрать слова, как произошла новая неожиданность: без лишних звуков и других предвещающих эффектов погас свет, и они остались в кромешной темноте.

  • - Андрей, что происходит? Ты здесь? Андрей?

    - Здесь я, здесь, успокойся. Что у тебя за чертовщина творится? Замки заедает, свет вырубает? Что твои рабочие намутили тут?

    - Ничего, - Настя начинала паниковать. – Они только батарею сняли и все… Андрей, ты что там делаешь? - она услышала, как он шуршит пакетом.

    - Зажигалку давай.

    - Зачем?

    Тишина.

    Настя решила не задавать ему лишних вопросов и, подойдя на голос, протянула зажигалку, которая лежала в боковом кармане сумки. Зажигалка чиркнула, осветив Андрея, склонившегося над парафиновой свечкой.

    - Это что?

    - Свеча парафиновая обыкновенная. У меня дома свет часто выключать стали, вот, решил сегодня запастись. Все лучше, чем в темноте сидеть.

    - Какой сидеть, Быков?! Нужно что-то придумать, как-то выйти отсюда! Веру я сегодня раньше отпустила. Что же делать?..

    - Девочка моя… Впрочем, о чем это я? Где я был, когда ты была девочкой? – риторически вопросил он.

    - Не знаю, наверное, валялся под каким-нибудь забором со своими дружками-байкерами, - прошипела Настя, подойдя к окну.

    Она только сейчас поняла, сколько обиды в ней накопилось, а он продолжает паясничать. Неизвестно, что с этим замком делать, света нет. И холодно… В кабинете стало значительно холоднее. Отвернувшись от Быкова, она смотрела в окно. За её спиной Андрей продолжал возню: чиркала зажигалка, становилось все светлее и светлее. Больше всего он боялся сейчас, что она догадается, как можно выйти из ситуации. Элементарный звонок Лобанову. Скинуть ему ключ из окна, и он их выпустит. И тогда все. Его операция рухнет прахом. Ведь это он договорился со слесарем насчет замка и электриком насчет света. Обоим он проставил по две бутылки водки, одну - за работу, вторую – за молчание. И закуску в виде огурцов в качестве бонуса, для закрепления результата. Замок ломался, когда он выманил Настю обедать, а электрик перерезал нужные провода в назначенную минуту. Но если она вспомнит о Лобанове…

    Они подумали о Лобанове одновременно. Когда Настя поняла, что нашла выход, она схватилась за телефон в кармане и повернулась к Быкову:

    - Андрей! - но она не договорила: десяток зажженных свечей, расставленных по длинному столу, тихо потрескивали и ненавязчиво освещали кабинет. Быков странно смотрел на неё. Настя думала не больше секунды. – Андрей, посмотри, там опять снег хлопьями падает, - и она оставила телефон в кармане.

    - Да? Хорошо… - он в мгновение все понял. Она догадалась о Лобанове, но… Значит, сейчас… - Настюха, у тебя есть виски? Может, погреемся?

    - Хорошая мысль, - она улыбнулась и пошла к шкафчику, где всегда можно было найти заветный напиток – на всякий случай. Достав виски и два бокала, она вернулась к Андрею.

    Он открыл бутылку и налил им по глотку. Когда они выпили, он снова потянулся к пакету.

    - Настюх, я собственно, зачем приходил…

    И он извлёк из невзрачной белой обертки розу. Но это была не просто роза: в длину метра полтора, на сильном крепком стебле - опасные, довольно большие шипы и насыщенного зеленого цвета листья. Сам бутон был размером с хороший кулак, лепестков были будто бы сотни. Роза была кроваво-алого цвета и благоухала так, что мигом наполнила своим нежным ароматом окружающее пространство.

    - Это тебе.

  • Настя была обескуражена. Это не сон? Свечи, роза, Андрей рядом, так близко… Она взяла цветок, чуть не поранившись об один из шипов. Возможности налить воды не было, поэтому она обернула срез влажной салфеткой и поставила в вазу. В это время Андрей налил им ещё по бокалу виски. Настя подошла к нему, взяла бокал и слегка облокотилась о стол:

    - Спасибо. Роза великолепна.

    - Она одна из всех была тебя достойна. Давай за тебя!

    Они снова сделали по глотку.

    Андрей подошел к ней, положив теплые, такие любимые ладони на её шею и проведя большими пальцами от подбородка по щекам. Он был на редкость серьезен. Потом взял её дрожащие руки.

    - Маленькая моя, совсем замерзла…

    Он подошел к шкафчику, где хранилось постельное белье и достал плед. Вернулся к Насте, снял с неё пальто и накинул плед, после чего тоже завернулся в него, одной рукой держа укутывавший их плед, а другой обняв её за талию. Настя обняла его за плечи, боясь дышать. Боясь лишним словом или движением спугнуть окутавшую их сказку.

    Как редки были такие моменты. Она положила голову ему на грудь и посмотрела на розу, освещённую свечами. Она была, как их любовь: большая, несгибаемая, красивая. И такая же опасная, постоянно угрожающая ранить шипами, только её коснешься. Шипы ревности, боли, непредсказуемости и страха, который неотступно сопровождает последнюю любовь – страха потери. Любовь, похожая на сон. Как в песне Пугачевой.

    Она подняла глаза на Андрея, их взгляды встретились. В голове всплыла строчка из песни. «Я люблю тебя, как любят в жизни раз». Что-то в этот момент отразилось в её взгляде. Андрей еле слышно вздохнул и стал водить носом по её лицу. Настя точно знала, что он чувствует сейчас то же самое, что и она. Неизвестно откуда, на уровне подсознания, но знала. И знала, что он знает о её чувствах. Их мысли шли в унисон.

    «… как любят в жизни раз». Это взаимное понимание, это чувство, вырвавшееся на волю, сама атмосфера создавали ощущение волшебной сказки. На фоне этого более чем выразительного молчания, этого понимания заветные три слова стали казаться всего лишь словами. Словами, которые просто не нужны, ведь и без них можно выразить гораздо больше.

    «Я люблю тебя. Люблю. Люблю…» - но это только в мыслях. Вслух незачем. Просто бессмысленно. Зачем нарушать эту божественную тишину, говоря то, что очевидно, о чем и так кричат прикосновения, глаза.

    И поцелуй. Наконец-то. Такой долгожданный, нежный и пылкий одновременно. Андрей сильнее затянул плед, другой рукой проведя пальцем от её затылка к спине, а потом по всей линии позвоночника и потянул к себе за талию. Настя крепко обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом, отвечая на поцелуй.

    А впереди целая ночь. Ночь святого Валентина. Такая многообещающая и долгая. Свечи успеют догореть, снег укроет землю новым, белым покрывалом, люди так и будут ходить по ночным улицам, отмечая праздник любви. «И только мы будем не здесь, не в этой реальности. Пусть наша сказка уйдет с рассветом, но лишь для того, чтобы через время снова вернуться. И так будет всегда. И пусть. Все остальное сейчас просто пыль».

    Я люблю тебя. Но не скажу вслух. Ты и так это знаешь. Мудрец недаром сказал: о настоящей любви либо говорят шепотом, либо молчат. И мы с тобой знаем, почему.

  • Очень красиво)))

    Молодец:)

  • Видит Бог, я не хотела его выкладывать, но на меня надавили.

    Свободная тема или история большого обмана (сами определите куда)

    Название: Карточный долг – долг чести.

    Пейринг: Быков/Кисегач, Левин/Люба, Романенко/Черноус, Лобанов/Оля (косвенно)

    Рейтинг: PG

    Жанр: Humour/Romance

    Статус: закончен

    Размер: мини

    О чем пойдет речь: 14 февраля – день всех влюбленных, праздник, который принципиально не празднует доктор Быков, но и такому цинику как он не чужда романтика в этот день. Или не в этот?

    Дисклеймер: Все права принадлежат каналу ТНТ. "Да подавись!" ©

    Предупреждение: События происходят примерно после серии про подкаблучников.

    На мой взгляд, маленький ООС

    Мнение автора: ХРЕНЬ!!!

  • 14 февраля.

    Пост. Утро.

    Доктор Быков с некоторым отвращением разглядывал очень милый букет ромашек в розовой упаковке, лежащий на стойке.

    - Любааа! – уже в третий раз позвал зав отделением.

    Как и бывает в сказках, на третий раз удача ему улыбнулась, из сестринской вышла Люба, поправляя халат:

    - Доброе утро, Андрей Евгеньевич!

    - Привет! Люба, а давно наша больница стала дурдомом? – на полном серьезе спросил Быков.

    - С открытия, я думаю, - улыбнулась мед сестра, - а вы вообще о чем?

    Быков наклонился к Любе:

    - Кругом сердечки, цветы, - Андрей Евгеньевич покосился на ромашки, - конфеты, обилие розового цвета и рожы у всех подозрительно довольные, а всем довольны только психи. Что за эпидемия всеобщего счастья и романтики?

    - Так, сегодня ж День Святого Валентина, едрит-мадрит! – рассмеялась Люба.

    - Аааааа сомнительный праздник, придуманный неизвестным ушлым гением рекламы и маркетинга для сравнительно честного отъема денег у больных влюбленных идиотов.

    - Злой вы Андрей Евгеньевич.

    - Зато здоровый. А это тебе доктор Ленин преподнес? – терапевт ткнул пальцем в букет.

    - Агааа, - ответила Люба с мечтательно-влюбленным выражением лица.

    - И ты тудааа же, - разочарованно протянул Быков, - наши ряды редеют, косит их любовный недуг.

    Зав отделением сложил в одну стопку свои истории болезней и направился в ординаторскую.

    - Скажет тоже, сомнительный - Люба забрала букет и унесла в сестринскую.

    Ординаторская.

    Лев ин с гордостью рассматривал в зеркало след от помады на щеке, а Варя разбирала ворох валентинок за столом, Лобанов же с дивана молча наблюдал за этими двоими.

    - Приветствую! – вошел и поздоровался Быков.

    - Здрасьте, - мрачно отозвался Семен.

    Варя и Борис просто кивнули.

    - Доктор Варя, что это за куча розовой макулатуры? Убрать! - потребовал зав отделением.

    Варечка сгребла валентинки и убрала в коробку.

    - Левин, да вытри ты уже щеку, Люба тебя еще поцелует, потом, если захочешь, хыыыы, - добрался и до Бориса Андрей Евгеньевич.

    Левин последний раз глянул в зеркало и вытер отпечаток.

    - Значит, так, мои подверженные стадному чувству подопечные, слушаем и внимаем! Я не хочу слышать о сегодняшнем как бы празднике и не хочу видеть его атрибутики. Я доходчиво объясняю?

    Все три интерна энергично закивали.

    - А почему, Андрей Евгеньевич? – спросила Варя.

    - Варвара Николавна, не заставляйте меня банально отвечать «по кочану», не задавайте глупых вопросов.

    Именно в этот момент в ординаторской появился раздраженный Романенко.

    - Да, знаю я. Дежурство, - не дал открыть рта руководителю интерн.

    - Какой бесстрашный юноша. И почему же ты опоздал? Почему-то сегодня меня интересует этот вопрос, небось, тоже шоколадки и розовую хрень покупал? – поинтересовался с сарказмом Быков.

    Романенко аж передернуло:

    - Не напоминайте об этом празднике. Все носятся как ошпареные с этими сердечками, цветочками, нафига? Не люблю День всех влюбленных.

    - Как это ни прискорбно, но я с тобой согласен, гаденыш, - произнес терапевт и исподлобья посмотрев на Черноус и Левина добавил, - и поэтому, в моём отделении сегодня обычный рабочий день. За работу!

    Три интерна спешно покинули ординаторскую, только Семен медленно пошел к двери, выражая собой вселенскую скорбь.

    - Стоять! – скомандовал Быков, - Что-то мне подсказывает, что ты, Сёмка, не из-за того, что работать надо, расстроен. Выкладывай.

    - Ну, вы ж знаете, Оля на меня обиделась. Вот, думаю, как с ней помириться, - объяснил Лобанов.

    - Думаешь…это хорошо. Сегодня у нас День всех этих… День святого этого… короче, ты понял. Надеюсь.

    - Чё я тупее паровоза что ли, конечно понял. И чё?

    - То, что я дарю тебе незаслуженный отгул, ты сейчас покупаешь цветы, конфеты и что там еще в этот день положено и едешь к жене, извинятся. Не дай Бог, тебе прокакать такой шанс помириться с женой.

    - Спасибо, Андрей Евгенич, а одолжите тыщу.

  • - Воистину, простота хуже воровства, - заключил Быков, - Вон там, на полке за справочником по заболеваниям пищеварительного тракта, книжка стоит, «Преступление и наказание» называется, найдешь, если не идиот, конечно, там я когда-то тысячу спрятал, отыщешь – считай, что я тебе одолжил.

    Лобанов метнулся к полке, а Быков вышел из ординаторской.

    Семен достал книгу и принялся ее пролистывать в поисках заветной купюры.

    - Лобаныч, ты чё? Читаешь? – удивился вошедший Романенко.

    - Угу, - ответил Сема, не отвлекаясь от книги.

    - Достоевского? Семен, с тобой всё в порядке? – Глеб разглядел автора и название.

    - Угу, Глеб, иди, не мешай.

    - Ну, ладно, не буду мешать, - сказал Глеб и, забрав свою историю болезни, ушел.

    Семен к своему счастью нашел тысячу и довольный отправился в магазин, а затем и к Ольге (которая в итоге простила непутевого мужа).

    Пост.

    Выйдя из ординаторской, Романенко понял, что не взял историю и, развернувшись на 180 градусов, пошел обратно. Варя и Левин, обсуждая Быкова и его реакцию на День Святого Валентина, подошли к посту.

    - Сухарь. Как можно в такой день быть вредным? – Варечка искренне недоумевала.

    - И не говори. С утра настроение всем испортил, - поддержал ее Боря.

    - Быкова поносите? – догадалась Люба.

    - А кого же? Он в нашем отделении праздник отменил, - сообщила обиженным тоном Варя.

    - Вот, едрит-мадрит, опять!

    - Опять? - хором спросили интерны.

    - Каждый год у нас так. Обычный рабочий день, - грустно ответила медсестра.

    Варвана Николаевна вздохнув, направилась в палату, а Левин задержался около поста:

    - Люба, это нельзя так оставлять, надо что-то делать.

    - С чем?

    - С праздником.

    - А знаете, Борис Аркадьевич, есть у меня одна идея, будет в больнице праздник, - решительно сказала Люба.

    - Многоуважаемая Любовь Михайловна, а у нас будет сугубо личный праздник? – поинтересовался Левин, погладив Любу по руке.

    - Боря, букет с утра меня порадовал, но этого мало для сугубо личного праздника, - с намеком сказала медсестра.

    Левин обошел стойку и встав рядом с Любой приобнял ее за талию:

    - У меня есть подарок, но я вручу его, только если ты пригласишь меня в гости.

    - Умеешь ты женщину уговорить. Приглашаю. Смотри, чтоб тебя Быков на дежурство не пригласил.

    Коридор. Середина дня.

    Варя сидя на диване, огляделась по сторонам и достала из кармана несколько валентинок и принялась их разглядывать с блаженным видом. Романенко стоял около кофейного аппарата и смотрел на эти розовые сердечки в руках Черноус, с печалью и злостью одновременно. Решив не мучить себя, Глеб, так и не дождавшись кофе, ушел в ординаторскую. Варя быстро сунула валентинки в карман и тоже пошла в сторону ординаторской.

    - Чё на диване не удобно на этот ужас пялиться? – грубо спросил Романенко.

    - Не твоё дело, - улыбнулась Варечка и положила валентинки в коробку, где и так их было предостаточно.

    - Теперь-то конечно.

    Черноус еще раз улыбнулась и убрала коробку с открытками под стол.

    - Не вижу высокого смысла в том чтобы дарить девушке раскрашенный картон, - как бы между прочим сказал Глеб.

    - Ну и дурак, - ответила Варя и ушла.

    - Дурак! – крикнул Глеб, а потом тихо добавил, - Потому что люблю тебя.

  • Ординаторская. Вечер.

    В больнице стихийно (не без участия Любови Михайловны Скрябиной) организовался корпорратив по поводу Дня Святого Валентина, и этому Быков не мог помешать. Андрей Евгеньевич сидел в ординаторской и без энтузиазма убивал главного босса в какой-то игрушке, когда появился Романенко.

    - Праздновать еще придумали, бред! – сокрушался сам себе Глеб.

    - Аааа, Романенко, я думал, ты на фуршете, - обернулся Быков.

    - Праздновать торжество показушной романтики, увольте!

    - А с удовольствием! Но мне мать твоя не разрешает.

    - Очень смешно, - «оценил» шутку Романенко и уселся на диван.

    - Ты здесь сидеть собираешься?

    - Ну да. Туда я не вернусь, домой тоже, вы же меня дежурить оставили, - развел руками интерн.

    - Тогда предлагаю устроить альтернативный праздник цинизма и пофигизма, - Быков встал из-за стола и направился к холодильнику.

    - Я за, - неожиданно согласился Глеб.

    - Не густо, - сказал Быков, изучив содержимое холодильника, - Ты идешь, в «цитадель зла» и тыришь оттуда выпивку и закусь, вперед.

    - Опять туда? Лучше увольте, - запротивился Романенко.

    - Обязательно уволю, уговорю твою вредную мамашу и уволю, а сейчас шагай за тем что я сказал. Еще на нужно что-то совсем не романтическое, там-то, наверное, кроме шоколада и фруктов нет ничего.

    Романенко кивнул.

    - Тогда я в магазин схожу, куплю соленых огурцов и шроты, - решил терапевт.

    Романенко подавил смешок и отправился, туда, где отмечали сомнительный праздник, а Быков отправился в магазин.

    Через некоторое время был накрыт стол и по кружкам разлит коньяк, но не успели Быков и Романенко выпить по первой, как в ординаторскую пришла Анастасия Константиновна:

    - Быков, я глазам не верю. Ты и мой сын сидите и мирно выпиваете?

    - Ну дааа, неприязнь к этому празднику нас объединила, - ответил Андрей, - А ты чего оттуда сбежала?

    Настя немного помолчав сказала:

    - Поработать решила, посмотреть, чем зав терапией занимается.

    - Посмотрела? Бери кружку и садись, у нас тут огурцы, консервы. Как там в «Гимне здоровью»? Чтоб бешеной пляской землю овить, скучную, как банка консервов, давайте весенних бабочек ловить

    сетью ненужных нервов! – Быков процитировал Маяковского и жестом пригласил Настю к столу.

    - Андрей, ну вы же дежурить остаетесь. Сворачивайте лавочку, - в Кисегач проснулся главврач.

    - Мам ну ты чего? Мы по чуть-чуть выпьем.

    - Глеб, ты вообще пить не умеешь, - осадила сына Настя.

    - Тогда что делать будем? В карты играть? – съязвил Андрей.

    - Можно и в карты, - согласилась Кисегач.

    - На желание, - ляпнул Глеб, не подумав.

    - Нонсенс! Я второй раз за сегодня с тобой согласен, - удивился Быков, - ну, что, Анастасия Константиновна, сыграете с нами на желание?

    Андрей достал из ящика стола колоду и тасовал ее ожидая ответа Насти.

    - Сыграю, только желания говорим до начала игры.

    - Не вопрос, загадывай первая, - согласился Быков.

    - Быков, ты, если проиграешь, то прочитаешь лекцию о вреде курения в соседней школе, они звонили, просили кого-нибудь прислать. Глеб, ты – будешь мыть посуду, неделю.

    - Неделю? Не слишком, ма? – возмутился парень, но быстро остыл, - Хорошо, неделю так неделю. Теперь я загадываю. Андрей Евгеньевич, если проиграет, прощает мне одно дежурство, ну, а ты, мам, просто поцелуешь меня в щеку.

    - Ничему тебя жизнь не учит. Разве это желания? Смотри как надо. Настя, проиграешь – купишь мне в отделение новый МРТ…

    - Нет, Быков!

    - Тогда увоо…

    - Тоже нет! – даже не дослушав, отрезала Настя.

    - Бедаааа. Тогда тоже в щеку меня поцелуешь, - с хитрыми глазами сказал Андрей.

    Глеб молчал, и Настя одобрительно кивнула.

    - Чего бы тебе, Романенко загадать, эдакого? Нуууу выучишь наизусть 3 главы из «Оперативной травматологии и хирургии», да будет так.

    - Готовьтесь лекцию читать, - ответил Глеб.

  • Быков раздал карты (по 6 каждому, ведь они играли в высокоинтеллектуальную игру «Дурак»). В итоге этой игры, дураками остались Быков и Романенко, а Анастасия Константиновна заняла первое место, избавившись от карт раньше всех. И всё бы так и закончилось, мыл бы Романенко посуду, Быков читал бы лекцию, если бы не утро следующего дня…

    15 февраля.

    Утро. Пост.

    - Быков, что тебе от меня надо с утра пораньше? – спросила Настя, вызванная зав отделением на пост.

    - Не мне. Нам, - Андрей помахал рукой Глебу и тот подошел.

    - Так вот, Анастасия Константиновна, сегодня рано утром, я пересчитывал карты в колоде и обнаружил отсутствие присутствия в ней двух шестерок. Вы ничего не хотите нам сказать? – сказал Быков и пристально посмотрел на Настю.

    - Да! – поддержал руководителя Романенко.

    - Я из-за этого отложила звонок в министерство? Быков ты нормальный человек? Ты же по телефону сказал, что тебе нужно решить принципиально важный вопрос, - начинала закипать Настя.

    - А это не принципиально важный вопрос? Ты, может, нас вчера обманула. Ты в этом халате вчера была? – внезапно спросил Быков.

    - В этом, а что такое? Зачем тебе?

    Быков вместо ответа бессовестно залез к Насте в карман и вынул оттуда те самые две шестерки.

    - А что вы на это скажете, Анастасия Константиновна? – Быков помахал картами у Насти перед носом, - Все улики против тебя.

    - Ну, да, да! Я смухлевала. Проигрывать не хотелось, - созналась Кисегач.

    - Значит, ты проиграла вчера, - сказал Глеб, довольный тем, что перспектива мытья посуды прекратила существовать, - и это ты должна выполнить наши желания.

    Кисегач улыбнулась и поцеловала сына.

    - Теперь моя очередь, - напомнил о себе Андрей.

    - Быков, ты с ума сошел?

    - Карточный долг – долг чести. Целуй давай, - Быков подставил щеку.

    Настя глянула на сына, Глеб пожал плечами и кивнул. Быков получил легкий чмок от Насти и тут же услышал фирменный «едрит-мадрит» - Люба очень вовремя вышла из сестринской.

    - Доброе утро, Люба, - бросил Быков и смылся в ординаторскую.

    Настя огляделась по сторонам, Глеба уже и в помине не было. Главврач вежливо улыбнулась и тоже поспешила удалиться.

    - Странно всё это, едрит-мадрит.

    День. Ординаторская.

    Глеб, держа коробку со вчерашними валентинками Вари, сидел на диване и почему-то блаженно улыбался. Он ждал Черноус. Через несколько минут его ожидание закончилось:

    - Где-то здесь был учеее… - Варечка остановилась на полуслове и уставилась на Глеба, - Ты зачем это взял?

    - Да, так, Варюш, пересчитать твоих поклонников хотел.

    - Романенко, это непорядочно! Это моя личная жизнь! – чуть ли не истерила Варвара Николаевна.

    - Нет у тебя никакой личной жизни, они все, - Глеб вытащил несколько валентинок, - чистые. Ты их сама себе купила? Я даже догадываюсь зачем.

    - Всё равно дурак!

    - А ты, солнце моё, глупая девочка. Хотела показать мне каково тебе было. Ведь так? Поздравляю, тебе это удалось. Что дальше-то делать будем?

    - Глеб, я не знаю, - полушепотом ответила Варя.

    Романенко отставил коробку, подошел к девушке и прижал к себе:

    - Варь, давай попробуем еще раз?

    - Давай.

  • Вечер. Кабинет Кисегач.

    В дверях показалось лицо Быкова:

    - Ну что, катала, пиковая дама моя бесценная, как настроение?

    - Как обычно, - коротко ответила Настя.

    - Хреновое значит. Будем это дело исправлять! – сказал Быков и протянул Насте бардовую розу.

    - Это что? Мне?

    - Нет. Послу Монголии. Конечно тебе, Настя, не тормози, - Быков ответил в своей манере.

    - И в честь чего? 14 вчера было, – Настя приняла розу.

    - А просто так. Именно потому что сегодня не 14, делать приятное любимому человеку нужно всегда, а не только в день всех … этих…

    - Влюбленных, - подсказала Кисегач.

    - Не. Больных на голову, - уточнил Андрей.

    - Быков, ты не исправим.

    - Но за это ты меня и любишь, - не скромно заключил терапевт, - У тебя виски-то в запасе есть?

    - Для тебя только и держу, - ответила Настя вынимая бутылку…

  • Про карты вообще классно:)

    Почему же хрень? Не плохо, улыбает:)

  • Классно)

    Да и почему хрень?Мне понравилось:)))

  • Аня, огромное спасиБо за Быкова и Романенко мирно сосуществующих

    хотя бы на один вечер

    всё равно это не мало

    ну, ты знаешь, что когда они дружат - это моя слабость

    и Сёмочка-моя слабость

    а он у тебя премилый

    и добрый Быков, который всем помог

    просто сказка

    настоящая такая добрая праздничная сказка

    восхитительно!!

    настроение (которое было ни к чёрту) взлетело до отметки "хорошо"

    а это очень много!!

  • Аааааааа..Аня,ты читаешь мои мысли 8)

  • Девочки, спасибо за отзывы)))

    1. Хрень потому что я могла бы написать лучше, но как-то не сложилось.

    2. Марусь, рада, что подняла тебе настроение. Там же Лобанова совсем чуть-чуть, и он там не милый,он такой как он есть(может он милый и есть).

    3. Катюш, какие конкретно мысли я прочитала? (можешь ответить здесь, а можешь и в личку, как хочешь)

    З.Ы. Барышни, мы совсем забросили больничку. Не хорошо.

  • я скоро свое "творенье" кину,поглядишь:)

  • Так.

    Короче,я не знала,в каком виде мне скидывать все это сюда!:)

    Но Марина сказала добавлять в тему,поэтому будут ссылки на альбом:)

    Еще я не уверена,нужна ли шапка,но пусть будет.

    Свободная тема.

    Название: Про четырнадцатое число в пяти частях

    Пейринг:-

    Рейтинг: PG

    Жанр: Humour

    Статус: закончен

    Размер: мини

    О чем пойдет речь: почему крыши уезжают,почему больница - желтый дом, где продаются самые вкусные огурцы и многое другое:)

    Дисклеймер: Все права принадлежат каналу ТНТ. "Да подавись!" ©

    Предупреждение: стихотворная форма:)

    П.С бред сивой кобылы это все:)

  • Катерина, очень забавно )))))))))

  • ахахахаааа! Катюуууууха!..

    Вы великолепны, мадам!

  • Гениально, так интересно читать было:)

    Да ещё и в стихах.Спасибо:)

  • Отыгралась, отыгралась за конкурс стихов. )) Оригинально и живенько. Но минусы есть конечно, но все это я уже тебе сказала в лс.

  • хехехе...спасибо всем:)