Мой любимый поэт Генрих Гейне классик немецкой литературы Прочла его стихи в...

Мой любимый поэт - Генрих Гейне, классик немецкой литературы. Прочла его стихи в первый раз в 9 лет, в гостях у дяди. И выпросила у него эту книжку, которую он мне охотно подарил :) Книга эта, конечно, не такая древняя, как на картинке, но тоже довольно старенькая и неимоверно толстая.

Одно из направлений поэзии Гейне - мрачные легенды, а я всегда обожала "страшненькое". Вот, например, "Пфальцграфиня Юта":

Графиня Юта средь тишины

Плывет по Рейну в лучах луны,

И шепчет служанке: "Видишь иль нет -

Плывут семь трупов за нами вслед.

В погоню за нами несет их волнами...

Как печально плывут мертвецы!

То были рыцари, полные сил,

И каждый ложе со мною делил

И в верности клялся. Чтоб клятвы святой

Они не нарушили ложью пустой,

Велела я ныне сгубить их в пучине.

Как печально плывут мертвецы!"

Гребет служанка, а на корме

Хохочет графиня в полночной тьме.

А мертвые словно пытаются встать,

И вытянув руки, клянутся опять.

И страшны средь ночи стеклянные очи...

Как печально плывут мертвецы!

%d комментар.
  • Есть у него и стихотворение про Марию-Антуанетту:

    Как весело окна дворца Тюильри

    Играют с солнечным светом!

    Но призраки ночи и в утренний час

    Скользят по дворцовым паркетам.

    В разубранном павильоне de Flor

    Мария-Антуанетта

    Торжественно совершает обряд

    Утреннего туалета.

    Придворные дамы стоят вокруг,

    Смущенья не обнаружив.

    На них — брильянты и жемчуга

    Среди атласа и кружев.

    Их талии узки, фижмы пышны,

    А в ножках — кокетства сколько!

    Шуршат волнующие шелка.

    Голов не хватает только!

    Да, все — без голов!.. Королева сама,

    При всем своем царственном лоске,

    Стоит перед зеркалом без головы

    И, стало быть, без прически.

    Она, что носила с башню шиньон

    И титул которой так громок,

    Самой Марии-Терезии дочь,

    Германских монархов потомок, —

    Теперь без завивки, без головы

    Должна — нет участи хуже! —

    Стоять среди фрейлин незавитых

    И безголовых к тому же!

    Вот — революции горький плод!

    Фатальнейшая доктрина!

    Во всем виноваты Жан-Жак Руссо,

    Вольтер и гильотина!

    Но удивительно, странная вещь:

    Бедняжки — даю вам слово! —

    Не видят, как они мертвы

    И до чего безголовы.

    Все та же отжившая дребедень!

    Здесь все, как во время оно:

    Смотрите, как смешны и страшны

    Безглавые их поклоны.

    Несет с приседаньями дама d'atour1

    Сорочку монаршей особе.

    Вторая дама сорочку берет,

    И приседают обе.

    И третья с четвертой, и эта, и та

    Знай приседают без лени

    И госпоже надевают чулки,

    Падая на колени.

    Присела пятая — подает

    Ей пояс. А шестая

    С нижнею юбкой подходит к ней,

    Кланяясь и приседая.

    С веером гофмейстерина стоит,

    Командуя всем парадом,

    И, за отсутствием головы,

    Она улыбается задом.

    Порой любопытное солнце в окно

    Посмотрит на все это чудо,

    Но, старые призраки увидав,

    Спешит убраться отсюда!

  • Немало у Гейне и исторических стихов. Один из них - об Эдит Суоннек, невенчанной жене последнего англо-саксонского короля Гарольда II. Они прожили вместе много лет и нажили много детей, но им пришлось расстаться из-за того, что их брак не был заключен по канонам церкви. Однако, Эдит продолжала любить Гарольда, не смотря на то он женился на другой женщине. Когда король Гарольд пал в битве при Гастингсе, именно Эдит смогла обнаружить на поле боя мертвое тело возлюбленного, хотя внешность его была изуродована. Она узнала его по следам их былой страсти на его теле (старые царапины или бог его знает что).

    Кстати, одна из их дочерей - Гита - стала впоследствии женой Владимира Мономаха.

    Аббат Вальдгема тяжело

    Вздохнул, смущенный вестью,

    Что саксов вождь — король Гарольд -

    При Гастингсе пал с честью.

    И двух монахов послал аббат, —

    Их Асгот и Айльрик звали, —

    Чтоб тотчас на Гастингс шли они

    И прах короля отыскали.

    Монахи пустились печально в путь,

    Печально домой воротились:

    «Отец преподобный, постыла нам жизнь

    Со счастьем мы простились.

    Из саксов лучший пал в бою,

    И Банкерт смеется, негодный;

    Отребье норманнское делит страну,

    В раба обратился свободный.

    И стали лордами у нас

    Норманны — вшивые воры.

    Я видел, портной из Байе гарцевал,

    Надев злаченые шпоры.

    О, горе нам и тем святым,

    Что в небе наша опора!

    Пускай трепещут и они,

    И им не уйти от позора.

    Теперь открылось нам, зачем

    В ночи комета большая

    По небу мчалась на красной метле,

    Кровавым светом сияя.

    То, что пророчила звезда,

    В сражении мы узнали.

    Где ты велел, там были мы

    И прах короля искали.

    И долго там бродили мы,

    Жестоким горем томимы,

    И все надежды оставили нас,

    И короля не нашли мы».

    Асгот и Айльрик окончили речь.

    Аббат сжал руки, рыдая,

    Потом задумался глубоко

    И молвил им, вздыхая:

    «У Гринфильда скалу Певцов

    Лес окружил, синея;

    Там в ветхой хижине живет

    Эдит Лебяжья Шея.

    Лебяжьей Шеей звалась она

    За то, что клонила шею

    Всегда, как лебедь; король Гарольд

    За то пленился ею.

    Ее он любил, лелеял, ласкал,

    Потом забыл, покинул.

    И время шло; шестнадцатый год

    Теперь тому уже минул.

    Отправьтесь, братья, к женщине той,

    Пускай идет она с вами

    Назад, на Гастингс, — женский взор

    Найдет короля меж телами.

    Затем в обратный пускайтесь путь.

    Мы прах в аббатстве скроем, —

    За душу Гарольда помолимся все

    И с честью тело зароем».

    И в полночь хижина в лесу

    Предстала пред их глазами.

    «Эдит Лебяжья Шея, встань

    И тотчас следуй за нами.

    Норманнский герцог победил,

    Рабами стали бритты,

    На поле гастингском лежит

    Король Гарольд убитый.

    Ступай на Гастингс, найди его, —

    Исполни наше дело, —

    Его в аббатство мы снесем,

    Аббат похоронит тело».

    И молча поднялась Эдит

    И молча пошла за ними.

    Неистовый ветер ночной играл

    Ее волосами седыми.

    Сквозь чащу леса, по мху болот

    Ступала ногами босыми.

    И Гастингса меловой утес

    Наутро встал перед ними.

    Растаял в утренних лучах

    Покров тумана белый,

    И с мерзким карканьем вороньё

    Над бранным полем взлетело.

    Там, на поле, тела бойцов

    Кровавую землю устлали,

    А рядом с ними, в крови и пыли.

    Убитые кони лежали.

    Эдит Лебяжья Шея в кровь

    Ступала босой ногою,

    И взгляды пристальных глаз ее

    Летели острой стрелою.

    И долго бродила среди бойцов

    Эдит Лебяжья Шея,

    И, отгоняя вороньё,

    Монахи брели за нею.

    Так целый день бродили они,

    И вечер приближался,

    Как вдруг в вечерней тишине

    Ужасный крик раздался.

    Эдит Лебяжья Шея нашла

    Того, кого искала.

    Склонясь, без слов и без слез она

    К лицу его припала.

    Она целовала бледный лоб,

    Уста с запекшейся кровью,

    К раскрытым ранам на груди

    Склонялася с любовью.

    К трем милым рубцам на плече его

    Она прикоснулась губами, —

    Любовной памятью были они,

    Прошедшей страсти следами.

    Монахи носилки сплели из ветвей,

    Тихонько шепча молитвы,

    И прочь понесли своего короля

    С ужасного поля битвы.

    Они к Вальдгему его несли.

    Спускалась ночь, чернея.

    И шла за гробом своей любви

    Эдит Лебяжья Шея.

    Молитвы о мертвых пела она,

    И жутко разносились

    Зловещие звуки в глухой ночи;

    Монахи тихо молились.

  • Жутко!

  • pauli, и у него такого полно :)