Мой слэшный фанфик Любовь зла читало наверное уже пол группы Но возможно кто...

# (user_device_type = phone) or (user_device_type = tablet) ------------ # (user_appearance_type = serp) and (user_appearance_serp = google) ---------- # true

Мой слэшный фанфик "Любовь зла" читало, наверное, уже пол-группы. Но, возможно, кто-то и не читал. Так что, поскольку у нас день юмора - выкладываю сюда, ибо фикбук до сих пор пребывает в коме. Только слэш, только хардкор! :)))

Любовь зла

(фанфик по сериалу «Тюдоры»)

Фэндом: The Tudors

Персонажи: Генрих VIII/Томас Кромвель, Генрих VIII/Томас Калпеппер

Рейтинг: R

Жанры: Слэш (яой), Hurt/comfort, Стёб

Предупреждения: OOC

Скромный юрист Томас Кромвель приступает к службе при дворе короля Генриха VIII, помогая ему решить проблему с разводом. Но проблема, с которой сталкивается сам Кромвель, оказывается намного серьезнее...

%d комментар.
  • В самую розочку

    Лорд-канцлер Генриха VIII Томас Кромвель шел на службу с тяжелым сердцем и мрачными думами. Еще один такой эпизод, рассуждал он, и придется подавать в отставку. Ибо угроза, которая нависла над ним, казалась страшнее топора и плахи. Как же он сразу не понял, почему Томас Мор отказался от своей высокой и престижной должности в его пользу! А эти его загадочные слова при передаче регалий и полномочий: «Упаси вас Бог, мистер Кромвель, поворачиваться к королю тылом». Он тогда истолковал их как предупреждение остерегаться удара в спину, тем более притчей во языцех всего двора до сих пор слыл печальный пример кардинала Уолси, совершенно неожиданно впавшего в немилость у короля. Если бы он знал, что бояться следует не за спину!..

    Кромвель тяжело вздохнул. Нет, не работается, ибо все мысли сейчас крутятся вокруг одного.

    Это случилось месяц тому назад.

    Он писал письмо под диктовку короля, который вещал, прохаживаясь по кабинету из стороны в сторону. Кромвель не придал значения его поведению, когда он зашел ему за спину, низко склонился над ним и продолжил диктовку вполголоса, низким бархатным тоном. Экая невидаль! Может, король боится, что за дверьми кто-то подслушивает… Но следующий поступок Генриха заставил его крупно вздрогнуть всем телом и посадить на письмо жирную кляксу. Завершая диктовку, король наклонился к самому его уху и легонько куснул за мочку.

    От неожиданности на Кромвеля нашел столбняк. Оскверненное ухо запылало огнем. А Генрих потрепал его по макушке, подмигнул и вышел. Через несколько минут Кромвель очнулся и попробовал прочесть «Отче наш», но понял, что от шока ему отшибло память – на ум не шло ничего, кроме как «Срань Господня!»

    И это, увы, было только начало.

    Вот уже несколько месяцев подряд при пробуждении Генрих обнаруживал у себя под одеялом третью ногу.

    - Доктор Линокар, что мне делать? – жаловался он своему врачу. – Прошлой ночью у меня было duo pollutio nocturnae in somniо*… и позапрошлой тоже… А по утрам я постоянно мощу себе дорогу в ад, идя по стопам Онана… Как быть?

    - Жениться вам нужно, государь, - разводил руками медик.

    - Как я могу жениться, если проклятый папа до сих пор не дал мне развода!

    - Но почему бы вам пока не обзавестись любовницей?

    Генрих только сокрушенно вздохнул. В этом-то все и дело…

    Впервые увидев своего нового секретаря, Генрих почти физически ощутил, как его черные кудряшки и длинные ресницы коснулись королевского сердца. А от прямого взгляда прозрачных серо-голубых глаз по коже побежали крупные мурашки. Почти не слушая, что говорит ему этот новичок, представленный как Томас Кромвель, Генрих жадно обежал глазами его юношески-худощавую фигуру и стройные ноги. Гульфик мгновенно стал тесен. Кое-как замяв разговор, король в панике бежал в свои покои.

    Информация о том, что Кромвель женат, заставила его приуныть. А счастье было так возможно, так близко… С большим трудом Генрих заставил себя переключиться на леди Анну Болейн, на которой, собственно, и намеревался жениться для того, чтобы произвести на свет наследника трона Англии. К счастью, прекрасный секретарь надолго отлучился со двора, выехав по поручению короля собирать мнения об истинности его брака с Екатериной Арагонской по университетам Европы.

    По его возвращению Генрих понял, что напрасно тешил себя иллюзиями насчет мимолетности своего влечения к ходячей провокации по имени Кромвель. Это выяснилось самым прозаическим образом.

    Как-то раз, шествуя по коридору, Генрих заметил на горизонте фигуру секретаря, направляющегося в канцелярию с огромной кипой документов. И тут летящий куда-то со всех ног слуга нечаянно толкнул его. Кромвель пошатнулся, взмахнул руками и рассыпал по полу все бумаги. Выругавшись с досады, он низко наклонился, чтобы собрать их. У Генриха потемнело в глазах, ослабли колени, на лбу высыпала крупная испарина, а с губ сорвался непроизвольный стон.

    Этот звук привлек внимание секретаря. Не разгибаясь, тот повернул голову в сторону, откуда он исходил. И этот взгляд из-за плеча ударил Генриха прямо в солнечное сплетение, откуда по всему телу моментально растекся жар.

    - Простите, Ваше Величество, - быстро приняв вертикальное положение, сказал искуситель.

    - Эмм… - только и смог промычать насмерть сраженный стрелой Амура государь.

    С тех пор он потерял всякий покой. Стоило ему ненадолго задуматься, перед мысленным взором тут же возникали шаловливые кудри, жесткая складка губ и узкие бедра секретаря. На заседаниях Совета он не мог толком сосредоточиться, особенно если Кромвель сидел напротив, всем своим видом провоцируя на грешные мысли. Теряя нить обсуждения, Генрих окончательно путался, злился и орал на присутствующих. В том числе и на секретаря, который и в ус не дул, какие страдания он причиняет своему государю.

    Долго так продолжаться не могло, и Генрих, устав бороться с собой, решил идти в наступление.

    *Два ночных семяизвержения во сне (извиняюсь за корявую латынь)

  • Превратности любви

    За окнами рассвело, и пажи короля приготовились к пробуждению своего государя, с мукой в сердце предвкушая ставший традиционным утренний ритуал.

    - Паж! – донеслось из алькова.

    Джон горестно вздохнул, привычно взял в руки тазик и направился к королевскому ложу. Сегодня его очередь. Джим метнулся к двери и встал на караул.

    Нимало не стесняясь зардевшегося слуги, подставившего под его чресла тазик, Генрих достал на свет свой ядреный жезл. Крупный, малиновый, весь увитый переполненными прилившей кровью сосудами, он подрагивал от возбуждения. Паж нервно сглотнул и отвернулся, в который раз мечтая провалиться сквозь землю. Его напарник у двери тоже весь скукожился, потупив очи долу.

    Процедура началась.

    Крепко сжав в кулаке свое естество, Генрих закрыл глаза, и рука заработала сама собой, ускоряя темп, ибо перед мысленным взором ярко и отчетливо возник образ секретаря. Ммм, какие у него соблазнительные кудряшки, в которые Генрих при помощи своего распаленного воображения запускает пальцы, гладит, перебирает, ощущая, какие они упругие и жесткие на ощупь. Глаза воображаемого Кромвеля влажно блестят, бледно-розовые губы приоткрываются от частого дыхания, и Генрих запечатывает их долгим поцелуем. Ох! Как бы не выстрелить раньше времени и не испортить кайф… Он прерывает поцелуй и трепетно гладит ладонью шею воображаемого секретаря, нащупывает быстро бьющуюся жилку и слегка сдавливает.

    Полуудушенный паж вытаращивает в ужасе глаза.

    Но Генрих видит перед собой точеные плечи, с которых он уже стянул шелковый покров рубашки, курчавую поросль на груди, темные напрягшиеся сосцы, плоский живот с опушенной впадиной пупка… В этот момент он готов отдать полкоролевства за то, чтобы его мечты воплотились в явь и недотрога-секретарь сам расстегнул перед ним панталоны, как он делает это сейчас в его воображении.

    Из горла Генриха вырываются стоны, он крепко закусывает губы, чтобы не закричать во весь голос, ибо близится финал его одинокой любви.

    У пажа Джона, вот уже две минуты как лишенного доступа кислорода, темнеет в глазах, руки ослабевают, тазик катится по полу, и королевское семя под заключительные аккорды вокализа страсти щедро орошает его униформу от воротника до гульфика.

    - Болван! – тяжело выдыхает король, утирая обильную испарину с раскрасневшегося лица.

    Когда на плечи Кромвеля впервые легла массивная золотая цепь канцлера, увенчанная розой Тюдоров, он во всей полноте ощутил бремя королевской любви, стартовавшей укусом уха. Начать с того, что, возлагая регалию, Генрих несколько дольше, чем требовалось на это действие, задержал кольцо своих рук вокруг его плеч. Но ладно бы только это! Поздравляя его с новой должностью, король заключил его далеко не в церемонные объятия. И это на глазах у всего двора! Краем глаза Кромвель поймал скабрезную ухмылку Саффолка и мысленно попрощался с честью.

    «Если я не найду способ прекратить это, весь двор будет уверен в том, что я заступил на пост канцлера прямо с ложа короля», - в отчаянии думал он, проклиная тот день и час, когда Уолси представил его пред очи коронованного содомита.

    Но не тут-то было. На следующий день король вызвал его в свой кабинет для приватного разговора, как он выразился, по поводу его главного дела (то бишь, аннуляции брака с Екатериной) и на протяжении всего диалога так стрелял и подмигивал томными глазами, что Кромвель не знал, куда себя деть, окончательно запутался в формулировках и с огромным трудом ретировался под предлогом организации собрания епископов.

    Засада теперь поджидала его на каждом углу. Например, раньше он и не догадывался, что разминуться с Его Величеством в дверях – серьезная проблема. Всякий раз Генрих делал вид, что оступился и падал к нему на грудь, так и норовя ухватиться одной рукой за область гульфика, а другой – за ягодицу. Сваренный стыдом, лорд-канцлер в свою очередь тоже делал вид – что он ничего не заметил.

    Но сложившаяся ситуация его решительно не устраивала, и это еще мягко сказано.

  • Подмена – не измена

    Меж тем, давно уже имеемый в мечтах лорд-канцлер даже не догадывался, что вовсю служит государю не только делом, но и телом. Если бы он хоть на миг вообразил, какому глумлению подвергается его целомудренная плоть (ибо, овдовев, он обрек себя на целибат) – его б на месте хватил удар. Вернее, смутно он предполагал, что творится в голове короля, но, щадя свою психику, даже не пытался проникнуть в его мысли.

    Его же помыслы в последние дни были заняты выработкой плана по выводу своей особы из эпицентра королевской любви, которая, как он уже успел убедиться, не знает ни границ, ни препятствий. «Если я и дальше буду притворяться, что не замечаю его ухаживаний, то не замечу, как пойду под венец вместо леди Анны, - рассуждал он, глядя в лицо суровой правде. – А это не та карьера, которую я намерен сделать при дворе».

    Мысль о леди Анне, промелькнувшая, казалось бы, вскользь, заронила семя в его плодотворный ум и вызрела в простое и гениальное решение. Ну конечно! Это же старо, как мир и эффективно, как милость Божия. Требуется просто найти подходящую замену. Когда леди Анна появилась при дворе, король моментально забыл не только прежних любовниц, но и жену, со всеми отсюда вытекающими. Но ему, Кромвелю, вторая революция ни к чему, достаточно просто вывести свой зад из-под прицела похотливых глаз Генриха, банально заменив его на чей-то другой.

    Очень кстати цепкая память подсунула образ Томаса Калпеппера, одного из молоденьких пажей, недавно прибывших ко двору. В первое время Кромвель не мог сообразить, чем же так отличается этот юноша от других. Но в критической ситуации, когда мозг подключил дополнительные резервы, ответ пришел сам: этот Калпеппер слишком смазливый и томный для обычного молодого человека, а значит…

    - Мастер Калпеппер, скажите по чести – вы хотите послужить королю и завоевать его расположение? – задал ему Кромвель вопрос в лоб.

    - Странно было бы не хотеть этого, - отвечал Калпеппер, томно глядя из-под ресниц.

    «Изыди!» - вздрогнул Кромвель и скрестил за спиной пальцы.

    - У вас есть шанс, - не выдавая своих эмоций, продолжал он. – Подите сегодня вечером к Его Величеству приготовить ему на ночь постель. А для укрепления своей решимости самоотверженно послужить королю примите от меня вот это.

    И протянул увесистый кошелек.

    - Вот так, Ваше Величество, чтобы Вам было мягче почивать, - ворковал Калпеппер, взбивая подушку на королевском ложе. При этом он низко наклонился, провокационно выпятив круглый задок.

    Глаза Генриха мгновенно заблестели, в области чресел мягко разлилось возбуждающее тепло.

    - Помоги мне раздеться, Томас, - вкрадчиво молвил он, облизывая губы.

    Юноша с готовностью принялся расстегивать многочисленные пуговицы его камзола, то и дело вскидывая на государя откровенно бесстыжие очи.

    «Ммм, а вот с этим Томасом у меня, похоже, проблем не будет», - осенило Генриха. И, решив проверить свою догадку, положил ладони на крепкие ягодицы пажа.

    - О, Ваше Величество, - простонал Калпеппер, обхватывая его за талию и прижимаясь к его восставшему гульфику своим, не менее туго набитым.

    Ухватив пажа за подбородок, король крепко присосался к его губам в долгом, томительном поцелуе. Калпеппер с готовностью ответил не менее страстно, проникая горячим жалом своего языка в его рот. Через минуту, срывая одежду, они уже подталкивали друг друга к постели, на которую рухнули, сцепившись в яростном объятии. Не выпуская пажа, король перекатился на спину и приказал:

    - Ты знаешь, что мне нужно. Действуй!

    Понимающе улыбнувшись, Калпеппер медленно двинулся вниз, пролагая дорожку из поцелуев.

    - О, дааа! – блаженно протянул Генрих, когда паж достиг цели.

    «А ну его, этого Кромвеля, - думал он, покачиваясь на волнах экстаза. – Он скорее умрет, чем отдаст свою невинность. Да и фелляцию он наверняка делать не умеет…»

    Сунув стражам по монете, Кромвель дежурил у дверей королевских покоев, держа на макушке свои великолепные уши, еще не так давно сводившие с ума Его Величество.

    - Ааах! – донеслось из-за дверей.

    Лицо Кромвеля просияло, словно он услышал глас Божий с небес.

    Стражи переглянулись и тихо заржали. Сделав страшные глаза, Кромвель погрозил им кулаком.

    - Аах! Ах! Оооо!.. – резонировало по всему коридору. – О, Томас!

    - Тьфу! – услышав свое имя, произнесенное таким тоном, Кромвель с отвращением сплюнул, развернулся и отправился восвояси.

    «Во всяком случае, я этого больше никогда не услышу», - с чувством небывалого облегчения думал он.

  • класс! и фотки в тему подобрала)))

  • assailant9461, спасибо :) Ну да, фотки - для наглядности :)