Отрывки из книг Невилла Вильямса Кардинал и секретарь и Джона Скофилда Взлет и...

Отрывки из книг Невилла Вильямса «Кардинал и секретарь» и Джона Скофилда «Взлет и падение Томаса Кромвеля».

Свидетельством активности Кромвеля является его сохранившаяся корреспонденция – огромный архив, содержащий самые разнообразные сведения. Финансы, правопорядок, проблемы центральной и местной администрации имели первостепенное значение. Помимо них Кромвель обращал особое внимание на состояние дел в Кале и Уэльсе. Бумаги секретаря содержат также его бесчисленные инструкции английским послам за рубежом и (менее частые) письма иностранным послам при дворе Генриха. Там, где Вулси давал аудиенцию, Кромвель писал письмо. Все эти письма чисто деловые, не содержат ненужных фраз и лишних предложений. Ясный и прямой стиль Кромвеля создает у читателя впечатление важности и безотлагательности дела, на литературные красоты времени не остается. Чувствуется страсть к деталям, но это важные детали. Большинство из того, что он писал, является инструкциями: ответить на вопрос, касающийся земельной аренды, прислать проверенные бухгалтерские счета, аббат должен отчитаться о пенсии, мэр – о допросе арестанта, милорду следует прибыть ко двору, епископу изучить статут. Даже с наиболее важными своими корреспондентами Кромвель, ограничившись немногими приветственными фразами (his right heartily recommendations), сразу приступает к делу, но, к нашему сожалению, не делится с ними придворными сплетнями. Очень редко, к примеру, в письмах к епископу Гардинеру или Томасу Уайетту за границу, он сообщает о каком-то значимом событии, таком как падение Анны Болейн. Только в переписке с этими людьми Кромвель иногда демонстрирует личные чувства. Так, он стремится показать отсутствующему Гардинеру, что по-прежнему ценит его способности и хочет остаться его «любящим другом», а в письмах к «gentle Master Wyatt» (милому мастеру Уайетту) он не может скрыть своей симпатии, даже когда делает ему выговор. "Я думаю, ваше доброе сердце доведет вас до разорения. Как только у вас появляются деньги, вы спешите с ними расстаться. Вот и недавно дали 200 дукатов мистеру Хобби", своему коллеге по дипломатической службе. А между тем этот Хобби получил немалую сумму из казны, когда отправился с поручением в Милан. "У нас нет обычая посылать людей с поручениями бесплатно. Подумайте лучше о том, как обеспечить себя, а не других, и самому остаться ни с чем. Благотворительность не так делается". Ранние письма Кромвеля к Вулси часто содержат описания и даже немного болтовни. Но как королевский секретарь он сама деловитость и точность.

Кромвель и сам подвергался дружеским упрекам, вроде тех, что адресовал Уайетту. Стивен Воген, английский купец, живший в Нидерландах, в письме, написанном в декабре 1534 года, выражает озабоченность состоянием здоровья своего патрона. Он слишком много работает, и эта нагрузка может оказаться непосильной для его организма. Епископ Палермский (главный советник регентши Нидерландов) выполняет лишь десятую часть того, что делает Кромвель в качестве министра английского короля. Точно так же 18 лет назад венецианский посол сравнивал груз, лежащий на плечах Вулси, с гораздо более легкой ношей итальянских чиновников. Надо правильно расставить приоритеты и не делать все дела самому. «Вы уже прожили половину своей жизни», - напоминает Воген (довольно странное утверждение, учитывая, что Кромвелю на тот момент было около 50 лет). «Смотрите в будущее и не думайте, что так будет продолжаться вечно». Тот, кто чрезмерно напрягает свое тело и ум, дождется смерти раньше срока.

Конечно, Кромвель иногда и отдыхал от своих дел и забот. Известно, что он любил соколиную охоту и держал гончих. Часто он охотился с королем во время летних поездок по стране. Он хорошо стрелял из длинного лука, иногда играл в шары. Будучи при дворе, не чуждался азартных игр в карты и кости, бывало делая большие ставки. Дома он мог наслаждаться чтением книг из своей библиотеки или музыкой, исполняемой составленным из его слуг небольшим оркестром. Нет свидетельств, что сам Кромвель обладал музыкальными способностями, в частности играл на каком-либо инструменте. Он владел небольшой коллекцией произведений живописи, в основном портретов и сцен из классической мифологии.

У Кромвеля была богатая библиотека, состоящая из книг по политической философии, праву, истории. Считается, что большое влияние на его взгляды оказали труды итальянского мыслителя 14 века Марсилия Падуанского, который выступал противником притязаний римского папы на светскую власть. Знаком он был и с произведениями Макиавелли, о чем есть свидетельство Реджинальда Поула, которому Кромвель всячески расхваливал «Государя». Не зная об этом, лорд Морли, отец Джейн Болейн, в 1539 г. прислал Кромвелю экземпляр этого сочинения, «из которого ваша светлость может извлечь много поучительных примеров». Кромвель вообще был неравнодушен к итальянской культуре. В его библиотеке были стихи Петрарки, «Придворный» Кастильоне, книга о венецианском обществе и другие итальянские сочинения.

Интересовался Кромвель и историей. Посылая Кристофера Монта вести переговоры с лютеранскими княжествами, он одновременно заказал ему перевести на английский немецкие хроники, так как он хочет лучше узнать историю Германии и причины ее Реформации. В 1535 г. Кромвель приказал доставить ему копию «Церковной истории» Беды Достопочтенного. В следующем году его служащий Томас Бедел прислал ему обнаруженную в Рамсейском аббатстве хартию короля Эдгара, «которую, я уверен, вам будет интересно увидеть по причине ее древности и странности». Он обнаружил там же хартию другого короля – Эдуарда Исповедника, составленную незадолго до нормандского завоевания, в которой он «своей королевской властью освобождает Рамсейский монастырь от подчинения епископу». К англосаксонским памятникам тогда было пристальное внимание, ибо реформаторы Генриха VIII стремились найти в древней истории своей страны обоснование проводимой ими политики создания независимой от Рима национальной церкви, подчиненной монархии.

Кромвель бегло говорил по-французски и по-итальянски (свидетельство Шапуи), знал латынь и испанский и даже, по утверждению Гардинера, греческий. Странно для человека с его религиозными симпатиями, но Кромвель, по-видимому, так и не овладел немецким языком.

Кромвель, конечно же, не был ученым-интеллектуалом. Он даже не получил университетского образования. Прежде всего он был практическим политиком, администратором. Но, как мы видим, он обладал широким кругозором и вкусами образованного человека. Что гораздо важнее в его положении, он понимал значение образованных людей и оказывал им покровительство. Среди его друзей (помимо Уайетта) числились автор словаря латинской грамматики, гуманист Томас Элиот и хронист Эдвард Холл, а команда его пропагандистов включала такие известные в свое время фигуры, как Томас Старки и Ричард Морисон. Живший поколением позже, т.е. во времена Елизаветы писатель Габриель Харви, дал высокую оценку талантам Кромвеля. Его особенно привлекали государственные люди, обязанные своими успехами собственным заслугам, «такие как Марий, Цезарь и в наше время Кромвель». Ум и трудолюбие сделали его, несмотря на незначительность полученного им образования, интеллектуалом, так что он смог «затмить даже наших великих клириков». “Small learning, but nobly minded and industrious, with sufficiency of common wit, utterance and experience”, - таков был вердикт, вынесенный Харви главному министру Генриха VIII.

7 комментар.
  • Чем больше узнаю о нем, тем больше восхищаюсь. И тем больше мое недоумение по поводу отсутствия в Англии памятника Кромвелю. Этот деятель столько сделал для государства и англиканской церкви, а о нем как будто и не помнят. Какая странная неблагодарность потомков, ныне живущих в стране, которая приобрела авторитет на политической арене во многом благодаря Томасу Кромвелю.

  • А вам, Галина, низкий поклон за ваши труды, за то, что переводите для нас, даете нам весьма ценную информацию.

  • О нем помнят, свидетельство чему - работы Элтона, Диккенса, Скофилда, Вильямса и др. историков. Правда, широкая публика читает другую литературу.

  • Я первый абзац перевела, потом сама писала, немного сумбурно получилось, если успею, еще чего-нибудь выложу.

  • [email protected]@@, помнят-то ученые, историки, которые занимаются той эпохой. А вот эта самая широкая публика, к сожалению, довольствуется искаженным портретом. И со стороны глав государства как-то некрасиво не увековечить память того, кто дал им их независимую церковь и сделал много других полезных дел.

  • И это грустно.

  • Это прискорбно, я бы сказала. Извращенцы эти англичане. Носятся со своей монархией, как с писаной торбой. Может быть, задвигание Томаса Кромвеля в тень основано на его революционной фамилии, которая монархам как кол в одно место. Но ведь Томас, напротив, способствовал укреплению власти монарха, а не наоборот. И монарху он служил, как никто до него, да и после таких нашлось совсем немного. Может быть, с почина Хилари Мантел ситуация хоть как-то изменится.