Раз у нас тема касается и литературных изображений Кэтрин то вот пожалуй самое...

Раз у нас тема касается и литературных изображений Кэтрин то вот, пожалуй, самое хардкорное её изображение. Писала про эту книгу ранее.

Мэй Макголдрик "Неверный жених". Время действия 1540 год, Англия. Шотландская леди Джейми не вынеся женитьбы любимого Малкольма, сбегает в нашу Англию под крыло дяди Норфолка, чей сын Эдвард её страстно хочет, а самого Неда страшно хочет Китти Говард. В романе наша Китти представлена не просто развратной Лолитой, а очень злой развратной Лолитой-нимфоманкой, которая вечно теребит свои соски и хочет завалить всех мужиков Англии. С Эдом они с 14-ти сношаются, но когда тот кидает её ради ГГ, она сажает его в Тауэр, а фиалку-Джейни пытается отравить. Увы, у неё это не вышло. Потом она начала преследовать возлюбленного ГГ, Малькома, все ходила за ним голая вопрошала "Отдайся мне, отдайся!". А в конце романа замутила тройничок с Дэремом и Калпепером)

Выдержки про похождение ненасытной Кэтрин Говард:

"Громко вздохнув, Кэтрин отвернулась; взгляд ее упал па Эдварда, сидящего в дальнем конце стола. Кэтрин смело пожирала его глазами. На красивом лице кузена лежала та же печать скуки; он метнул взгляд в ее сторону и поспешно отвел глаза – но Кэтрин знала, что долго он не сможет удерживаться.

Кэтрин обожала вызывать в Эдварде желание и, надо сказать, изрядно преуспела в этом искусстве. Бросив осторожный взгляд на стариков, она поднялась и двинулась к любовнику. Одной рукой она прижимала к груди чашу с вином, другой легко скользила по спинкам кресел, не отводя глаз от лица Эдварда. Глядя на его чувственные, четко очерченные губы, Кэтрин представляла, как он впивается ртом в ее соски, как мощное естество его глубоко входит в нее и она изгибается и стонет в экстазе. Ох, боже мой, а вместо этого она вынуждена сидеть здесь и глядеть на двух стариков.

Острое желание вспыхнуло в ней. Эдвард сидел, откинувшись на спинку кресла и небрежно раскинув ноги; рядом с ним стоял кувшин вина. Кэтрин представила себе, что могло бы произойти, будь они одни в зале.

Она встанет перед ним и задерет юбки. Разумеется, Эдвард не станет ждать, пока она разденется, – для этого он слишком нетерпелив. Кэтрин прильнет к нему на колени и одним движением освободит его мужское достоинство от всего, что держит его в плену. Сильные руки стащат с ее плеч платье, обнажат грудь, и чувственные губы начнут игру с набухшими, возбужденными сосками. Еще немного, и твердое как камень орудие Эдварда одним рывком вонзится в ее влажные глубины… Кэтрин вздрогнула, захваченная соблазнительными видениями.

Глубоко вздохнув, она сделала еще шаг к нему. Сзади доносилось бормотание стариков, но Кэтрин их уже не слышала. Эдвард не сводил с нее глаз: взгляд его скользил по ее чувственно колышущимся бедрам, по высокой груди. Под его голодным взглядом Кэтрин ощутила влагу между ног и сладкую боль где-то внизу живота."

"Грязные твари!” – спрятавшись за тяжелым пологом, Кэтрин мысленно проклинала и Малкольма, и Джейми. Со своего “наблюдательного поста” она видела обнаженную спину девушки и ее изящные сердцевидные ягодицы; Джейми ритмично поднималась и опускалась на могучем стволе своего возлюбленного. Кэтрин видела, как он обхватил руками ее бедра, убыстряя темп, – как хотела бы она сейчас оказаться на месте Джейми! Кэтрин не видела лица девушки, но узнала ее по каскаду черных как смоль волос – и, узнав, возненавидела в сотню раз сильнее, чем раньше.

Ей хотелось вырвать женщину из объятий шотландца, выбросить прочь из комнаты и самой занять ее место, но Кэтрин сдержала свой яростный порыв. Нельзя открывать себя. Спрятавшись в темном углу в изножье кровати, Кэтрин смотрела и ждала. Глаза ее скользили по сильным ногам шотландца, по его мускулистым бедрам – к мощному мужскому достоинству, вонзающемуся все глубже и глубже в лоно ненавистной соперницы… Кэтрин вздрогнула от прилива нестерпимого желания. Рука ее скользнула под плащ – под которым на ней ничего не было, – и пальцы начали описывать нетерпеливые круги вокруг набухшего соска.

Как ненавидела она эту ведьму! Как хотела сама усесться на Малкольма верхом! Пальцы ее скользнули ниже – к влажной тайне женственности. Подумать только – она пришла к нему, чтобы предложить себя! Она уже готова. Как он посмел отдать свой пламень другой женщине?!

Вот он задвигался судорожно, конвульсивно – и вдруг, приподнявшись, впился губами сперва, в один, затем в другой сосок любовницы. Кэтрин подавила стон, родившийся глубоко в горле, и прижалась к стене. Сейчас нет смысла их останавливать – но, черт побери, лучше им поскорее закончить!

Джейми стонала все громче, цепляясь за Малкольма. “Подожди, – злобно думала Кэтрин, – завтра под кнутом ты запоешь другим голосом!” Она сама будет хлестать мерзавку, пока не устанет рука, и постарается, чтобы на белоснежной спине и сердцевидных ягодицах навеки запечатлелись отметины гнева королевы! А потом бросит Джейми в Норвич, на растерзание Риду и его людям! Эта шлюха проклянет тот день, когда впервые взглянула на Малкольма Маклеода!

А как поступить с ним? Сощурившись, Кэтрин разглядывала мощное тело Малкольма. Он станет ее рабом. Ее постельной игрушкой. Пусть только попробует заартачиться – не придумано еще таких пыток, какие она обрушит на него! Впрочем, даже самая рабская покорность лишь на время убережет его от наказания. Но как он хорош! Какое роскошное тело! Нет, Эдварда с ним даже сравнивать нельзя!

“Кончайте же, будьте вы прокляты!” – мысленно воскликнула Кэтрин."

"Пугливо оглядываясь, Кэтрин кралась вниз по темной лестнице. Славные предки Говардов сурово взирали на нее с портретов: старикам было невдомек, что делает здесь в такой час обнаженная женщина. Что, если кто-нибудь выйдет на лестницу и застанет ее в таком виде? Эта мысль вдруг наполнила Кэтрин сладостным восторгом: в следующую минуту она уже забыла о Малкольме, обдумывая новое возможное приключение.

“Пора мне расширить круг… друзей”, – сказала себе Кэтрин, выходя в освещенный луной коридор и прижимаясь горячим лбом к оконному стеклу. В ее нынешнем положении нетрудно найти любовников, которые будут уважать ее, преклоняться перед ней, с восторгом исполнять любые ее желания. Любовников, которых она сможет держать в узде.

Кэтрин припомнился сэр Томас Калпеппер и его приятель, сэр Френсис. Оба молоды, хороши собой, благовоспитанны и, кажется, не слишком умны. Оба – члены Королевского Совета. И оба за сегодняшним ужином не сводили с нее глаз.

“Да, именно это мне и нужно”, – решила Кэтрин, поворачивая по коридору в направлении спальни обоих друзей. Где они спят, будущая королева выяснила заранее – на всякий случай.

Остановившись перед дверью, Кэтрин пристроила золотистые локоны так, чтобы они в художественном беспорядке спадали на грудь.

В ответ на ее стук за дверью послышалось ворчание, потом шаги; дверь отворилась, и у молодого человека, стоящего на пороге в одной ночной рубашке, буквально отвисла челюсть.

– Ах, сэр Томас, – смущенно прощебетала Кэтрин, словно сама была обескуражена тем, что стоит перед мужчиной в таком виде, – мне, право, так неудобно, но не могли бы вы мне помочь? Ах, это вы, сэр Френсис! – воскликнула Кэтрин. – Я как раз говорила сэру Томасу, что два таких благородных джентльмена, как вы, конечно, не оставят бедную девушку в несчастье.

Сэр Томас зажмурился и снова открыл глаза. Сэр Френсис ущипнул себя за руку.

Я знала, что вы мне не откажете, – с торжествующей улыбкой промурлыкала Кэтрин и, подхватив обоих бедолаг под руки, повела их к кровати."

10 комментар.
  • Помню, помню :))

    Ох, фимоз головного мозга и тупопи*дие, прости, Господи, похоже, заразные штуки. Как и нимфомания самих авторов, пишущих подобную х*иту. Ибо подобной макулатуры видимо-невидимо. Бедная Китти...

  • За что ж так бедную Кэтрин?:с

  • figurine, вот и я про то же самое. А всего-то и было у девчонки, что один парень до свадьбы, и один - после, да и то не доказано окончательно, насколько близко...

  • Меня больше всего удивляло, как у Кэтрин к финалу соски не оторвались или хотя б кровоточить не начали, она их теребит при каждом появлении мужской особи)

  • кстати, а сэр Френсис в романе - это Дэрем? Если да, то ему неплохо польстили, сделав членом королевского совета:)

  • indium, :))) крепкая, однако, девица! :)) Ну а как иначе, ведь не всякая выдержит тройничок с двумя матерыми мужыками :))

  • помню-помню))))

  • о боже, опять нефритовые жезлы и чаши любви. -_-

  • >“Кончайте же, будьте вы прокляты!” – мысленно воскликнула Кэтрин."

    Надо было вслух крикнуть :)) Вот была бы потеха :))

  • Забыла выложить, вот еще забавный эпизод, как этот шотландец из себя целку корчил, а Китти нимфоманку:

    "– Я уже думала, что ты сюда не вернешься, – проворковала Кэтрин, поднимаясь с кресла. Одеяло сползло на пол, обнажив прекрасное тело, таинственно мерцающее в свете свечи. – А потом решила, что рано или поздно тебе надоест твоя глупая шлюшка!

    Малкольм словно врос в землю. Все силы его воли уходили на то, чтобы не дать гневу вырваться наружу.

    – Ты не можешь противиться мне, шотландец, и знаешь это. – Улыбнувшись, Кэтрин соблазнительным жестом приподняла свои груди. – Я видела, как ты смотрел на мою грудь! Теперь она твоя, и все остальное тоже. – Рука ее заскользила вниз, чувственно лаская белоснежную кожу.

    Малкольм сжал кулаки. Кэтрин самодовольно полагала, что он борется с ее чарами. О, как она ошибалась. Шотландец думал только о том, как бы справиться с собой и не свернуть этой ведьме шею.

    – Иди же ко мне, шотландец! – промурлыкала она, подходя к нему ближе. – Ты знаешь, я была здесь. Я видела тебя с ней. Я знаю, на что ты способен. Да, я видела, как ты вонзался в нее – снова и снова, все сильней, все глубже. Но разве эта девчонка может удовлетворить такого мужчину? Вот почему ты не остался с ней сегодня ночью. Тебе нужна настоящая женщина, которая знает, как вознести мужчину к небесам. Тебе нужна я.

    Рука Кэтрин скользнула по его рубашке. Малкольм схватил ее за запястье, и Кэтрин вскрикнула от боли.

    – Какой ты грубиян! – рассмеялась она, выдернув руку. – Я просто хочу помочь тебе возбудиться!

    – Убирайся отсюда! – Глаза Малкольма пронзили Кэтрин, словно два огненных меча. – Уходи, и немедленно!

    Кэтрин расхохоталась и, положив руки Малкольму на грудь, взглянула ему в лицо.

    – Нет, не уйду. Не уйду, пока ты не заплатишь мне долг.

    – Какой долг? Я тебе ничего не должен!

    – Ошибаешься! – прошептала она, проводя пальцами по его мускулистому животу. Малкольм с силой оттолкнул ее; Кэтрин снова расхохоталась. – С той самой ночи, когда я пришла сюда, чтобы подарить тебе свою любовь, и увидела тебя в объятиях этой мерзавки Джейми – с того самого дня вы оба у меня в долгу!

    – Ты сумасшедшая, – процедил Малкольм сквозь стиснутые зубы.

    – Снова ошибаешься, – ответила Кэтрин. – Я-то в здравом уме, а вот твоя красотка едва не лишилась и рассудка, и жизни! Я травила ее потихоньку, давала ей больше лекарств, чем прописал этот старый зануда-доктор. Так она начала платить по счетам. Ты слушаешь? Только начала! Она еще много мне заплатит! А от тебя мне нужно…

    С быстротой молнии Малкольм схватил ее за волосы, запрокинув ее голову назад. Кэтрин содрогнулась в сладкой судороге; глаза ее заблистали предвкушением любовной схватки.

    – А теперь слушай внимательно! – прорычал Малкольм. – Оставь свои бесстыжие трюки для кого-нибудь другого – со мной они не годятся. Ты играешь в опасную игру, ведьма, и ставка в ней – твоя жизнь! И я говорю не о твоем женихе, хоть он и любит менять жен. – Малкольм снова дернул ее за волосы – на этот раз Кэтрин вскрикнула от боли. – Если ты только попробуешь близко подойти к Джейми, если снова затеешь какую-нибудь пакость – имей в виду, я тебя придушу собственными руками!

    Ты не осмелишься меня тронуть! – прошипела Кэтрин.

    Малкольм на секунду застыл, а затем, зарычав, потащил женщину к окну. Распахнув ставни, он наполовину вытолкнул ее в открытое окно, по-прежнему держа за волосы. Кэтрин завизжала, беспомощно молотя руками по воздуху; в лунном свете белоснежное тело ее отливало молочно-голубым.

    – Я шотландец, забыла? – проревел он. – Грязный варвар, которому ничего не стоит убить женщину!

    Взор Кэтрин обратился вниз, и глаза ее расширились от ужаса.

    – У тебя, кажется, богатое воображение, – овладев собой, продолжал Малкольм ледяным тоном. – Представь, как твое роскошное тело будет валяться, распластанное на холодных камнях, все в крови и в грязи. Стражники сбегутся полюбоваться на тебя: будут обсуждать твои прелести и выяснять, кто из них переспал с тобой последним. Уверен, каждый будет клясться, что имел с тобой дело только из жалости! – Он ослабил хватку, притворяясь, что хочет отпустить ее.

    – Не надо! – отчаянно завопила Кэтрин. – Не бросай меня, пожалуйста!

    – Почему бы и нет? С какой стати мне щадить тебя?

    – Никогда, – обливаясь слезами, кричала Кэтрин, – клянусь, никогда больше я не причиню вреда ни тебе, ни Джейми! Только не отпускай меня!

    Малкольм сильно встряхнул ее, и Кэтрин завыла от ужаса.

    – Пожалуйста! – вопила она. – Все, что ты хочешь.

    Резким движением Малкольм втащил ее обратно и отбросил с такой силой, что она ударилась о стену и упала.

    – Очень хорошо, – процедил он и, распахнув дверь, выкинул обнаженную, рыдающую Кэтрин в коридор.

    Она тупо уставилась на него, потрясенная быстрой сменой событий.

    – Держись от меня подальше! – напутствовал ее Малкольм и захлопнул дверь, оставив ее в темноте пустынного коридора. "