Так как неделя Джейн у нас все еще продолжается я в свою очередь продолжаю...

Так как неделя Джейн у нас все еще продолжается, я, в свою очередь, продолжаю публиковать перевод главы про нее из книги Д. Старки "Шесть жен: королевы Генриха VIII".

Обработка Кэрью и прочих сторонников Марии также была примером политического управления. Кромвель использовал их для того, чтобы помочь убрать Анну. Но когда они потребовали свою долю останков, они находились под угрозой той же самой судьбы, что и Болейны. Это было экстраординарным успехом и подтвердило его абсолютное мастерство политической сцены. Даже Уолси не наслаждался такой властью.

Утомительный перечень несбывшихся грез и неисполненных обещаний протянулся через все лето. Идея великого путешествия на север, такого же, как поездка на запад страны в 1535 г., была оставлена еще даже до падения Анны и так и не возобновлялась. Роспуск монастырей набирал темп, несмотря на весьма трогательную попытку Джейн спасти женский монастырь в Гейтсби, графство Нортгемптоншир. Наконец, в конце сентября, Генрих решил пересмотреть планы относительно коронации Джейн. Она была назначена на воскресенье, 29 октября. Но, 27 сентября Ральф Сэдлер, новый агент Кромвеля, сообщил своему хозяину, что король имел новые размышления по этому поводу. Возможно, он высказал их Джейн после ужина с ней в ее покоях. «В Вестминстере и в самом Аббатстве чума», - сказал Генрих Сэдлеру. И это означает, продолжал он, что «лучше будет отложить коронацию на некоторое время». Кромвель должен был собрать Совет в Виндзоре, чтобы обсудить этот вопрос с королем.

Решение неизбежно состояло в том, чтобы отложить. Несомненно, что оправдание чумой было подлинным. Но существовало также подозрение, что это было наказание Джейн за отсутствие беременности. Кроме того, дурной глаз Генриха снова начал блуждать по сторонам. «Король не одаривает тех, кто не пресмыкается в браке», - сообщал Шапуи. Спустя неделю после объявления его брака с Джейн, Генрих повстречал двух привлекательных молодых женщин. Он вздохнул и сказал, что «он сожалеет, что не встретил их до того, как был женат». Медовый месяц Джейн оказался короче, чем она ожидала.

И пришло время платить за организованное Кромвелем крушение надежд консерваторов. В течение трех лет господства Анны корреспонденция Шапуи была полна предсказаний восстания. Теперь, спустя пять месяцев после ее смерти, они сбылись. Сперва восстал Линкольншир, а потом восстание охватило весь север. В Линкольншире лорд Хасси оказал слабое сопротивление мятежникам, упирая на то, чтобы выиграть время, в то время как его внушительная жена открыто симпатизировала им, снабжая пищей, напитками и деньгами.

Мятежники нашли харизматичного лидера Роберта Аска и выработали последовательную программу радикального противодействия (реформам). Монастыри должны быть восстановлены. Мария должна быть объявлена наследницей. Кромвель, Рич и Одли должны быть казнены или, по крайней мере, сосланы. А еретические епископы Анны – Кранмер, Латимер, Шекстон и Хилси – сожжены.

Столкнувшись с восстанием, королевская семья сомкнула ряды, Марию и Елизавету привезли ко двору и оказали почти королевские почести. «Леди Мария, - сообщил французский посол, - теперь первая после королевы и сидит за столом напротив нее». «Леди Елизаветы, - отметил он, - нет за этим столом, хотя король очень нежен с ней. Говорят, что он ее очень любит».

Но за фасадом единства скрывались глубокие политические разногласия. Джейн, несомненно, сочувствовала главной идее требований повстанцев. «В начале восстания, - продолжает французский посол, - королева бросилась перед королем на колени и просила его восстановить аббатства». Генрих снова дал ей отпор. «Встань! – сказал он. – Я часто говорил тебе – не лезь в мои дела». А потом добавил ужасное предупреждение: помни об Анне. «Этого было достаточно, - завершает француз, - чтобы напугать женщину, которая и без того не чувствовала себя в безопасности».

Однако, хотя Генрих мог железной рукой управлять своей женой и своим двором, провинции оказались весьма упорными. Норфолк, который в молодые годы сыграл важную роль в победе Екатерины Арагонской во Флоддене, был вызван, чтобы возглавить королевские войска. Но север слишком силен, говорил он, чтобы победить мятежников в сражении. Вместо этого король должен был вступить с ними в переговоры. С глубоким отвращением и, как всегда, недоверием, Генрих согласился. Наконец, во время напряженных переговоров в Донкастере в начале декабря, урегулирование было достигнуто. Каждая из сторон поняла его по-своему. Но они, по крайней мере, пришли к соглашению, что самые выдающиеся разногласия должны обсуждаться в парламенте. Армии повстанцев были расформированы, а 15 декабря Генрих послал личное сообщение Роберту Аску, приглашая его на рождественские празднества в Гринвиче.

Это знаменовало собой великолепное начало.

Темза полностью замерзла, и передвижение по реке стало невозможным. Вместо этого двор путешествовал по суше. И, как и летнее театрализованное представление, посвященное Джейн, эта поездка была превращена в еще одно громкое подтверждение королевской ортодоксии. Во-первых, новый лорд-мэр Лондона был представлен королю и посвящен в рыцари в приемных покоях в Йорк-плейс. Сам дворец теперь был известен как Вестминстерский дворец. Однако более популярным становилось теперь название Уайтхол, отличающее его от старого средневекового Вестминстерского дворца, и, как обычно, популярное победило.

Предшествуя недавно посвященному в рыцари лорд-мэру, несущему булаву, король, королева и леди Мария проехали от Уайтхолла в центр города. Улицы недавно посыпали гравием, от Темпл-Бар до Саутворка и Лондонского моста, повсюду развесили золотую парчу и гобелены. Четыре монаха из ордена Францисканцев, одетые в парчовые ризы, стояли на Флит-стрит, «с крестами, подсвечниками и кадилами, чтобы окурить ладаном короля и королеву, когда они проедут мимо». У западных ворот собора Св. Павла, куда молодой Генрих вел Екатерину Арагонскую венчаться с Артуром, было еще больше фимиамов, т.к. Генриха и Джейн приветствовали епископ Лондона, два аббата и целый хор. Поэтому, сладкий дымок, шелест парчовых риз и яркий блеск крестов и подсвечников сопровождал процессию на пути к Лондонскому мосту.

Хронист Ризли, который был религиозным консерватором и любителем церемоний, был в восхищении. «Это было приятное зрелище», - заключает он. Ричард Ли в письме к такой же консервативной леди Лайл, был еще более красноречив. «Не видано было ничего подобного, - писал он, - с тех пор, как здесь был император». Он особенно отметил присутствие Шапуи, посла императора, с королевской стороны, и пришел к заключению, как и Ризли, что «это (церемония) изумительно всех порадовало».

Шапуи, во всяком случае, было виднее. Уже 5 ноября он сообщил о своих подозрениях, что Генрих намерен обмануть мятежников. И в течение нескольких месяцев он мог только наблюдать, как его мрачное пророчество было выполнено. Чувствовала ли Джейн в своей золотой клетке то же самое?

20 комментар.
  • Вот интересно, почему про заступничество Джейн о монастырях помнят 95% романистов и режиссеров, а про то, что Анна Болейн тоже когда-то пыталась спасти одно аббатсво нет?

  • indium, потому что о Джейн больше помнить нечего :)

  • А мне непонятно, почему Кромвеля делают более могущественным, чем он был, приписывая ему ключевую роль в падении Болейнов и капитуляции Марии.

  • indorse@@@, стереотип.

  • Мнение историка тоже может быть... несколько субъективным. Человеческий фактор.

  • 36southward70, но его же именитые историки придерживаются. Может показаться (со стороны), что им виднее. Но факт тот, что у них нет достаточного количества источников, чтобы подтвердить свои утверждения.

  • А на счет Кромвеля мне тоже кажется, что он сыграл существенную роль в склонении Марии к покорности. Кажется, он пользовался у нее своего рода авторитетом. Она чуть что - сразу писала ему, прося о помощи.

  • Ну и сторонникам Марии хвосты прищемил, ссылаясь на закон о престолонаследии (где фигурировала, разумеется, не Мария) - это тоже хороший метод отстрастки.

  • 36southward70, я не то имела в виду. Картина такая, что существовала могущественная консервативная партия, которая надеялась на перемены после падения Болейн. Они поддерживали Марию. Кромвель вступил с ними в вынужденный союз, чтобы уничтожить Анну, а потом их переиграл. Но разве мнение короля ничего не значило? Это он прежде всего не хотел менять курс своей религиозной политики, он не хотел объявлять старшую дочь наследницей.

  • indorse@@@, я поняла. И мне самой кажется, что подданные то ли заблуждались на счет короля, то ли делали вид, что король белый и пушистый (ведь нельзя же было обвинять в бедах королевства своего суверена без риска стать государственным изменником). Потому что картина действительно такая: все ругают Анну Болейн, которая сбила короля с пути до такой степени, что он бросил хорошую королеву и нарушил истинную веру. Явление из ряда вон. Если виновата влиятельная жена - ее нужно убрать и дать королю другую - хорошую. Вероятно, так и мыслили консерваторы, продвигая Джейн Сеймур. Хотя их действия напоминают борьбу с мельницами, т.е., не настоящим противником. Так вот, интересно знать: они действительно считали, что король ведется на влияние женщин, как осел на морковку, или просто делали вид, что не подозревают короля?

  • А что, если Генрих действительно был человеком, поддающимся влиянию? Что, если его действительно можно было настроить за или против кого-то? В свое время так пали Уолси, Анна Болейн, Кромвель...

  • 36southward70, такая точка зрения есть, что Генрих поддавался влиянию. Но это именно версия, а не истина в последней инстанции. Как по мне, это главная загадка (проблема) царствования этого монарха.

  • И если взять эту ситуацию, возникает вопрос, почему Джейн и консерваторы не преуспели в своем влиянии на короля, а Кромвель преуспел. В чем был его козырь? Я все же думаю, что марионеткой Генрих не был.

  • indorse@@@, я тоже так считаю - не был. И Кромвель преуспел потому, что был с ним на одной волне (хотя бы демонстрировал это) и делал то, что было по душе королю, а не лоббировал интересы консерваторов, идущие вразрез с желаниями Генриха.

  • 36southward70, а когда пошел вразрез с желаниями Генриха, то пострадал. Это же можно сказать и о Вулси, и о Болейн. Они погибли, потому что не удовлетворили короля, в его понимании подвели его. Конечно, у них были враги и они не молчали, но ведь эти враги появились не вдруг, они были и раньше, почему же преуспели именно теперь?

  • indorse@@@, вот-вот. Враги активизировались, заметив недовольство короля бывшими фаворитами. Логично.

  • Относительно влияния Джейн, вернее, его отсутствия - в этом плане очень показательно поведение Генриха, который не счел нужным даже деликатничать с женой, когда та просила за монахов и бунтовщиков.

  • 36southward70, он даже когда она его невестой была назвал дурой в ответ на просьбу о законности Марии. В сериале всё куда мягче показали, Гарри даже извинился)

  • indium, да, в сериале он эдак добродушно посмеиваясь, попенял ей. А на деле нелестно отозвался о ее умственных способностях.

  • С людьми вроде Генриха (или, по крайней мере, Генриха того периода) и покорно вести себя чревато - совсем забьют, задавят. Собственно - имхо - поэтому и Джейн себя никак не проявила в браке с ним, кроме рождения сына.