• У дочери короля такой свежий цвет лица что ей можно дать лет восемнадцать от...

    «У дочери короля такой свежий цвет лица, что ей можно дать лет восемнадцать, от силы двадцать», — писал французский посол Марийак в 1541 году — Марии тогда было уже двадцать пять — и добавлял при этом, что «она по праву считается одной из первых красавиц при дворе». Он писал, что рост у дочери короля средний, она похожа па отца, но шея материнская.

    Манеры Марии французский посол нашел приятными и мягкими, однако считал, что ведет она себя разумно и сдержанно, как подобает даме ее ранга. По описанию Марийака можно судить, что Мария была более или менее здоровой, энергичной, а также весьма одаренной женщиной. Он писал, что она производит впечатление активной и крепкой женщины. Ей нравилось совершать утренние моционы, а после завтрака она часто делала двух-трехмильные прогулки. Мария превосходно владела французским и латынью, причем классиков читала с удовольствием. С большим мастерством она играла на верджинеле и учила этому непростому искусству своих дам.

    Правильные черты лица Марии и свежая чистая кожа вызывали всеобщее восхищение, что вкупе с тщательно выбранными нарядами помогало ей быть в центре внимания. Марии правились яркие тона. Для платьев и костюмов она покупала расшитые золотом красные и темно-пурпурные ткани, которые стоили больше десяти фунтов за ярд. Как и отец, Мария была склонна к франтовству. Некоторые говорили, что у нее избыток пышных нарядов и драгоценных украшений. Когда Марию встретил во дворце секретарь одного знатного испанского гранда, на ней были платье из золотой парчи и фиолетовая накидка из ценного ворсового бархата, а головной убор сверкал «большим количеством богатых камней».

    Среди любимых украшений Марии был рубин в оправе, выполненной в форме готической буквы «Н», — монограмма Генриха — с подвешенной жемчужиной. У нее также была брошь в виде буквы «М», украшенная тремя рубинами, двумя бриллиантами и большой жемчужиной. Были также брошь с Ноевым ковчегом, усыпанная небольшими бриллиантами и рубинами, подвесная пластинка с изображением Троицы и очень красивая брошь, случайно уцелевшая после уничтожения всего, что напоминало о первом браке короля. На ней было изображено «лицо короля и Ее Светлости матери» — то есть портреты Генриха и Екатерины.

    ( Эриксон Кэролли "Мария Кровавая" )

    7 комментар.
    • Вот я все поражаюсь - почему же на портретах красоты Марии не видно? У художников толку не хватило, что ли? Хотя, возможно, такое впечатление создается их-за поджатых губ.

    • Вот было славное время для Мэри, как раз для замужества! Расцвет красоты и здоровья, да и Генрих наконец стал привечать... Все-таки я думаю, что выйди Мэри замуж раньше, да роди ребенка она бы не ожесточилась. А так ни детей, ни личного счастья, часто это подавляет сильней политических неудач.

    • indium, тем более ее с детства воспитывали, настраивая на замужество, на участь женщины. На Елизавету так не давили, да у нее и характер был совсем другой - более независимый. Кроме того, Елизавета явно считала, что любовь для нее вполне доступна и вне брака, а набожная Мария, наверное, и мысли подобной допустить не могла. Вот так предубеждения портят жизнь человеку.

    • 36southward70, и что самое интересное, у Елизаветы была возможность и замуж в молодости выйти и ребенка родить(учитывая ее здоровье она б смогла), но она этого не хотела. А Мэри так отчаянно стремилась к сему, но увы... Все было против ее желания.

    • indium, не зря же есть тост: так выпьем же за то, чтобы наши желания совпадали с нашими возможностями!

    • Елизавета, к сожалению, не могла выйти за Роберта Дадли...

    • действительно, ее ожесточение было по причине не исполненного желания...просто быть женщиной....(в ее понимании) быть любимой...