• Вот этот сатирический сонет просто поразил

    Вот этот сатирический сонет просто поразил!!!

    Сатира I

    Любезный мой Джон Пойнц, ты хочешь знать,

    Зачем не стал я больше волочиться

    За свитой Короля, втираться в знать

    И льнуть к вельможам, — но решил проститься

    С неволей и, насытясь ею всласть,

    Подальше от греха в свой угол скрыться.

    Не то, чтобы я презираю власть

    Тех, кто над нами вознесен судьбою,

    Или дерзаю их безумно клясть;

    Но не могу и чтить их с той слепою

    Восторженностию, как большинство,

    Что судит по расцветке и покрою,

    Не проникая внутрь и ничего

    Не смысля в сути. Отрицать не стану,

    Что слава — звук святой, и оттого

    Бесчестить честь и напускать туману —

    Бесчестно; но вполне достойно ложь

    Разоблачить и дать отпор обману.

    Мой друг! ты знаешь сам: я не похож

    На тех, кто любит приукрасить в меру

    (Или не в меру) принцев и вельмож;

    Ни славить тех, кто славит лишь Венеру

    И Бахуса, ни придержать язык

    Я не могу, держа иную веру.

    Я на коленях ползать не привык

    Пред деспотом, который правит нами,

    Как волк овечками, свиреп и дик.

    Я не умею жалкими словами

    Молить сочувствия или скулить,

    Ни разговаривать обиняками.

    Я не умею бесконечно льстить,

    Под маской чести прятать лицемерье

    Или для выгоды душой кривить,

    И предавать друзей, войдя в доверье,

    И на крови невинной богатеть,

    Отбросив совесть прочь, как суеверье.

    Я не способен Цезаря воспеть,

    При этом осудив на казнь Катона,

    Который добровольно принял смерть

    (Как пишет Ливий), не издав ни стона,

    Увидя, что свобода умерла;

    Но сердце в нем осталось непреклонно.

    Я не способен ворона в орла

    Преобразить потугой красноречья,

    Царем зверей именовать осла;

    И сребролюбца не могу наречь я

    Великим Александром во плоти,

    Иль Пана с музыкой его овечьей

    Превыше Аполона вознести;

    Или дивясь, как сэр Топаз прекрасен,

    В тон хвастуну нелепицы плести;

    Хвалить красу тех, кто от пива красен —

    И не краснеть; но взглядом принца есть

    И глупо хохотать от глупых басен;

    За лестью никогда в карман не лезть

    И угождать в капризах господину…

    Как выучиться этому? Бог весть;

    Для этой цели пальцем я не двину.

    Но высшего двуличия урок —

    Так спутать крайности и середину,

    Чтоб добродетелью прикрыть порок,

    Попутно опороча добродетель,

    И на голову все поставить с ног:

    Про пьяницу сказать, что он радетель

    Приятельства и дружбы; про льстеца —

    Что он манер изысканных владетель;

    Именовать героем наглеца,

    Жестокость — уважением к законам;

    Грубьяна, кто для красного словца

    Поносит всех, — трибуном неприклонным;

    Звать мудрецом плутыгу из плутыг,

    А блудника холодного — влюбленным,

    Того, кого безвинно Рок настиг, —

    Ничтожным, а свирепство тирании —

    Законной привилегией владык…

    Нет, это не по мне! Пускай другие

    Хватают фаворитов за рукав,

    Подстерегая случаи шальные;

    Куда приятней меж родных дубрав

    Охотиться с борзыми, с соколами —

    И, вволю по округе проблуждав,

    Вернуться к очагу, где пляшет пламя;

    А в непогоду книгу в руки взять

    И позабыть весь мир с его делами;

    Сие блаженством я могу назвать;

    А что доныне на ногах колодки,

    Так это не мешает мне скакать

    Через канавы, рвы и загородки.

    Мой милый Пойнц, я не уплыл в Париж,

    Где столь тонки и вина, и красотки;

    Или в Испанию, где должно лишь

    Казаться чем-то и блистать наружно, —

    Бесхитростностью им не угодишь;

    Иль в Нидерланды, где ума не нужно,

    Чтобы от буйства к скотству перейти,

    Большие кубки воздымая дружно;

    Или туда, где Спаса не найти

    В бесстыдном Граде яда, мзды и блуда, —

    Нет, мне туда заказаны пути.

    Живу я в Кенте, и живу не худо;

    Пью с музами, читаю и пишу.

    Желаешь посмотреть на это чудо?

    Пожалуй в гости, милости прошу.

    ( Т. Уайат )

    3 комментар.
    • Это перевод стихов итальянца Луиджи Аламанни, обращенных к другу Томазо. Уайетт переадресовал их своему другу Джону Пойнцу. Но даже переводить и декламировать подобное было опасно, я удивляюсь, как его за это снова в Тауэр не засунули)

    • indium, наверное потому что у него получилось обиличить это в сатиру... Не знаю...

    • Каков молодчина! Снимаю шляпу!